Милиционерша снова мотнула головой и снова словесно ничего не добавила. Из-за спины я услышал негромкие голоса тех счастливцев, от кого их отпрыски тайн не имеют. В погоне за обнародованием эксклюзива они торопливым шепотом сейчас извещали сидящих рядом соседей. Видимо, пытаясь опередить мадам Корытину с распространением новости. Дикой и безобразной…
— Тише, товарищи! — постучала по столу спикерша высокого собрания футляром от очков, — Вы же не дети!
Далее она неторопливым и монотонным голосом начала излагать наболевшее. Начала издалека. С самого первого сентября, когда в их образцовом восьмом «А» нежданно-негаданно появилась неблагополучная Фадеева Елизавета. Да, Елизавета, а не Лиза, как обычно называют нормальные учителя своих учеников. Холодно и Елизавета.
— С успеваемостью у Фадеевой дела обстоят неплохо, но вот её поведение! — математичка умолкла и снова обвела присутствующих вооруженным роговой оправой взором, — С поведением у этой девочки всё гораздо хуже!
Начиная с этой фразы и не вдаваясь в конкретику, она в течение нескольких минут предавалась демагогии и огульно дискредитировала нашу с Паной воспитанницу. Общими фразами повествуя, как та дурно влияет на одноклассников. В основном вопиющей независимостью от коллектива и своим неуживчивым характером.
— А два дня назад по вине Фадеевой случилось самое настоящее ЧП! — Корытина сначала зычно возвысила голос почти до рёва, а потом трагично умолкла. Давая время присутствующим проникнуться масштабом случившейся катастрофы.
И тут я поймал себя на мысли, что в того, кто первым назвал эту женщину не Александрой Яковлевной, а ЯК-40, камня я не брошу. Ни сейчас, ни когда-либо впоследствии. Это я к тому, что в моей прошлой жизни мне довелось достаточно много полетать и на ЯК-40, и на ЯК-42М. В том числе и сидя в креслах задних рядов. Там, где совсем рядом расположены двигатели. Звучит Корытина очень похоже! Особенно, когда при взлёте и во время включения реверса на посадке.
Я уже во второй раз придавил руку профессора Левенштейн к парте, пресекая её попытку заступиться за репутацию Лизаветы. Во-первых, мы еще не в полной мере ознакомились с компроментирующими материалами на нашу юную хулиганку. А во-вторых, директор этой бурсы пока еще так и не появился. По закону жанра, вступать в полемику с мадам Корытиной в отсутствие её патрона было бы контрпродуктивно. Хотя бы потому, что нужного эффекта в таком случае нашей стороной достигнуто не будет. А поскольку половинчатый результат ни меня, ни Лизу, не устроит, то целесообразнее будет всё же дождаться этого разгильдяя.
Пришлось еще какое-то время выслушивать леденящую кровь историю. Как неизвестно откуда свалившаяся на восьмой «А» беда по имени Елизавета, безжалостно и с особым цинизмом избила одноклассника. Твёрдого хорошиста и достойного комсомольца Артура Карапетяна.
— Мальчик до сих пор в себя прийти не может! — неожиданно раздался сзади женский всхлип с нотками злобного трагизма, — Мы требуем, чтобы эту мерзавку исключили из школы и привлекли к суду! В прокуратуру мы уже составили заявление!
Обернувшись вместе с другими родителями назад, я понял, что не ошибся с определением первоисточников, которые породили насквозь положительного гадёныша.
— Товарищи, давайте не будем торопиться с прокуратурой! — раздался от двери хорошо поставленный лекторский баритон, — Виолетта Зосимовна, поверьте мне, безнаказанной Фадеева не останется, в этом вы можете не сомневаться!
Услышав несочетаемое с отчеством имя, все, в том числе и я, снова обернулись назад. А в это время мимо меня к столу аэроКорытиной и милиционерки быстрым шагом протрусил очкастый мужик в пиджаке, когда-то купленном на вырост.
Блондинка, видимо уже не впервые столкнувшаяся с такой реакцией публики на своё имя-отчество, закономерный интерес общества встретила злым взглядом. Сидящий рядом с ней чернявый горняк присутствовал набычившись, но в семейно-директорскую перебранку почему-то не вступал. Он упорно молчал, сохраняя на лице кавказской национальности гордое превосходство. Замешанное на немалой доле презрения ко всем без исключения, кроме своей жены.
— Что значит, «не будем торопиться»! — блондинистая Виолетта по громогласности теперь уже могла состязаться с Корытиной, — А-а-а! Я кажется поняла! Хотите на тормозах спустить преступление этой дряни⁈ Ничего у вас не выйдет! Мой муж ответственный работник и его в городе уважают! Ничего у вас не выйдет! — с искаженным злобой лицом, мстительно повторила она.
