Назад в СССР. Из третьего тысячелетия в 1978 год. Зрелый мужик с милицейским прошлым попал в тело лейтенанта милиции. Теперь участковый инспектор, а потом и следователь Сергей Корнеев живёт и служит, опираясь на свой прежний опыт и послезнание.Все совпадения с действительной реальностью являются плодом воспалённой фантазии автора.
Я снова плотно затворил дверь данилинского кабинета, но уже с другой стороны. И неожиданно для себя оказался нос к носу с главной любовью всей моей жизни. С мерзавкой Тонечкой. Которая, ни грамма не стесняясь находящихся в непосредственной от себя близости античной женщины и дикого майора, бессовестно грела уши у начальственного пендельтюра.
Пикантность ситуации повергла в неловкое смущение всех троих. Покраснела даже ювенальная любительница чужих секретов, а дагестанский майор впервые за всё время нашего с ним знакомства вдруг тоже застыдился и первым отвёл от меня глаза. Но если на этих двух мне было наплевать, то Валентину Викторовну с её эталонным бюстом и, не менее эталонным крупом, почему-то захотелось выручить.
Выбирал я недолго. Сыграл принцип очерёдности, поскольку Талгат Расулыч не далее, как полчаса назад свой пряник уже получил.
— А ведь ты мне казалась вполне приличной девушкой, Антонина! — разочарованно качая головой и с грустным осуждением во взгляде, укорил я юную любительницу инсайдов, — Можешь не верить, но видит бог, сегодня утром я для себя постановил, что пора уже нам с тобой связать свои судьбы! Решил я, Тоня, сегодня вечером идти к твоим родителям! Думал, вот получу к обеду орден и новые погоны, а уж тогда приду к ним и руки твоей слёзно просить стану! А ты взяла и вон что учудила! Эх, Тоня, Тоня… Ну скажи мне, как ты так могла⁈ Зачем? Почему? Неужели ты не понимаешь, что своим низким поступком ты только что наш семейный очаг разметала⁈ Пусть потенциальный, но всё же очаг! Семейный, Тоня!
Демонстрируя свою полнейшую душевную опустошенность, я махнул в отчаяньи рукой и широким строевым шагом поспешил удалиться из группы учета. Шутки шутками, но нам с Гриненко со всех ног сейчас следовало торопиться в казематы к цыганам.
Выскочив в коридор, я почти бегом зарысил к своему отнорку. Не сбавляя хода, толкнул дверь кабинета и только тогда перевёл дыхание. Во-первых, Стас был на месте! А во-вторых, если отправленная в отставку Антонина вдруг сейчас заявится с объяснениями, то в присутствии товарища мне будет гораздо проще от неё отбиться.
Дружественный опер, в отличие от меня, был спокоен и, можно сказать, наслаждался жизнью. Он сидел за столом Иноземцевой и сосредоточенно поглощал порезанный на треугольные куски яблочный пирог. Запивая его чаем из моей сиротских размеров кружки. Из этой оперативно-гастрономической пасторали я сделал вывод, что совсем недавно здесь побывала моя начальница. В то, что Гриненко пожираемый им пирог принёс с собой, мне, как реально мыслящему человеку и агностику поверить было бы трудно.
— У тебя левые патроны есть? — подхватив с тарелки предпоследний сегмент зуевской кулинарии, задал я вопрос вечно голодному оперу.
— Есть! — неодобрительно покосился на меня Станислав и передвинул шлюмку с оставшимся куском на противоположный от меня край стола. — Только к «ПээМу» они не подойдут. К «Вальтеру» подойдут! — уточнил он и потянулся за недоеденным ломтем.
— Пофиг, лишь бы не охотничьи! — облегченно отмахнулся я, шагнув к сейфу и доставая из кармана ключи, — Далеко они у тебя?
— Ни хера себе! — забыв про кулинарные скрепы, взметнулся со стула старлей, только сейчас заметив на моём мундире изменения, — Что, неужели и вправду «Красную Звезду» дали⁈
Подскочив ко ближе, он бесцеремонно, как недавно Ахмедханов, развернул меня к себе фасадом. И как завистливая пэтэушница мацает новые бусики на своей подружке, точно так же начал ощупывать на моей груди высокую награду от родной партии.
— И тебе бы дали, я бы договорился! Зря ты вместе со мной не пошел! — отодвинув друга, потянулся я ключом к замку сейфа, — Ты мне не ответил, патроны у тебя далеко? — лязгнув замком, достал я из железных недр тощую папку цыганского дела.
— Нет, не далеко. В кабинете! — беспечно ответил друг, с любопытством продолжая разглядывать малиново-красную побрякушку. — Тебе много надо?
Я едва не поперхнулся от такой самоубийственной беззаботности. Вроде бы и не идиот мой товарищ, но почему же тогда он вот так запросто хранит левые боеприпасы у себя на рабочем месте? Это же реальная предпосылка к самым серьёзным неприятностям! И не только к служебным! Обнаружат, официально изымут и тогда будет самая настоящая беда. Вплоть до судимости!
Возбудился, но тут же вспомнил, что времена нынче немного другие, чем те из которых я сюда попал. Еще не так давно в служебных удостоверениях здешних ментов, внизу, где мелким шрифтом написано, что владелец ксивы имеет право на ношение и хранение огнестрельного оружия, отсутствовало ключевое слово «табельное». Другими словами, сотрудники милиции могли иметь на кармане любой боевой ствол. Без всяких правовых последствий. Вот и не выветрился пока еще дух оружейного вольнодумства из-под фуражек отдельных товарищей.
