— Шевели мозгами, придурок! — добавил я солёного перцу под хвост несговорчивому цыганскому аленю, — Тебя сейчас уведут, а я всё то же самое Иоске Романенко предложу! Как думаешь, он тоже, как и ты откажется? От свиданок каждую неделю с красавицей Розой откажется и от срока малого?
Почти не притворяясь до крайности раздосадованным, я в сердцах плюнул на бетонный пол камеры и начал подниматься с привинченного к полу стула.
— А ты правду говоришь, начальник, что не признанку писать надо? — неуверенно, но с надеждой проскулил съёжившийся на своей железной сидушке мой подследственный, — Ты меня не обманешь, скажи мне честно, ты правда Розу завтра приведёшь?
Пришлось торжественно и честно пообещать, что не обману и, что приведу.
— Ладно, начальник, поверю я тебе! Говори, что писать надо? — как двоечник на педсовете шмыгнул носом цыганский семьянин.
Я по новой вжикнув молнией, распаковал свою походную папку и достал из неё несколько листков бумаги.
— Садись на моё место! — встал я из-за стола и протянул ревнивому торговцу авторучку. — Пиши своей Розе записку, чтобы завтра со мной ехать не боялась! Вторую бумагу ты после напишешь.
Опасения мои зряшными не оказались. С русской словесностью, орфографией и грамматикой у Нику Радченко были большие проблемы. Как он ни старался, как ни высовывал наружу язык, написание верительной грамоты и попутно любовного послания к Розе двигалось медленно.
— Стас, ты не забыл, что нам завтра понятые будут нужны? — усаживаясь за руль, продублировал я своё прежнее пожелание, — А сейчас мы к кировскому прокурору едем. За санкцией.
Дремавший на откинутой спинке Гриненко лениво приоткрыл глаза и сонно зевнул, продемонстрировав не по-советски полный комплект хороших зубов. Потом вздохнул, давая понять тем самым, что напрасно я его побеспокоил и снова смежил веки. Из этого удавьего спокойствия я сделал вывод, что по поводу надёжности его понятых можно не переживать.
Теперь для меня самое главное, это застать на рабочем месте прокурора и потом еще успеть пообщаться с предводителем следаков Кировского РОВД. С тем самым подполковником Сидоренко. Который единожды уже подставив, хотел еще и на добровольное вспомоществование октябрьскому следствию меня кинуть.
В который раз уже радуясь транспортному минимализму развитого совка, я бессовестно игнорил требования скоростного режима. Подлейших камер, исподтишка фиксирующих нарушения, в это дремучее время еще нет, а с живым олицетворением ПДД я уж как-нибудь, да договорюсь! Но бог был сегодня ко мне милостив и от бессмысленного общения с гаишниками нас со Стасом он уберёг.
Опять оставив Гриненко в машине и забыв на время об обязательной для орденоносца солидности, я, прыгая через две ступеньки, влетел на второй этаж прокуратуры Кировского района.
— Вячеслав Александрович занят! — пресекла моё желание пройти в прокурорский кабинет секретарша с узким восточным лицом, — И сегодня он вас уже не примет!
Сообщив эту неутешительную весть и потеряв ко мне интерес, вернула она всё своё внимание к печатной машинке. — В понедельник приходите!
Мне стало ясно, что в этом присутственном месте ментов за полноправных и равных себе правоохранителей не считают. В следующую секунду, в подтверждение этого нелестного предположения, по милицейским ушам ударила пулемётная очередь прокурорской машинописи. На курицу из негостеприимно-надзорной приёмной не произвели впечатления никакие нетипичные детали. Ни мои парадные золотые погоны, ни высочайшая милость Президиума Верховного Совета СССР в виде «Красной Звезды». Впрочем, курица на то она и курица, чтобы не забивать себе голову такими незначительными мелочами, как государственные награды на малолетних посетителях её шефа.
Воспользовавшись занятостью секретутки, я шагнул к обитой коричневым кожзамом двери и дёрнул её на себя. Дамочка с душамбинским разрезом глаз что-то закудахтала за моей спиной, но я её уже не слушал. Переступив порог охранителя закона на кировской земле, я решительно вторгся в его кабинет.
Реакция советника юстиции, сидевшего за полированным столом, оказалась разительно иной, чем у его неприветливой привратницы. Наверное, он, как номенклатурный руководитель, был в числе приглашенных на сегодняшнем мероприятии и имел счастье наблюдать мой бенефис на сцене актового зала УВД.
Как бы оно там ни было, но в раздумьях кировский прокурор пребывал недолго. Всего несколько мгновений, за которые я успел дойти до его стола.
— Товарищ Корнеев? — привстал он с места, — Это ведь вы? Сергей Егорович Корнеев, если я не ошибаюсь? Какими судьбами к нам? — моментально включил он дурака.
Прекрасно осознавая, что прокурор чужого района мне не брат, не сват и даже не бывший тесть, ломать перед ним шапку я не посчитал нужным. А если еще учесть, какое тухлое дело он пропустил через своё прокурорское сито, да еще четверых утырков на нары присадил без веских на то оснований, то это не он, а я его держу за гениталии. Причем, ежовыми рукавицами держу!
