— Так точно, Василий Петрович, знаю! — кивнул я, принимая из рук старшего начальника стакан. С тревогой думая о том, с каким трудом будет выходить рогатая звёздочка, если я по запальчивости пропущу сквозь зубы хотя бы одну из шести. Даже будь они на закрутках, то и в этом случае, удовольствие более, чем сомнительное. Сам прецедентов не наблюдал, но слышал, что с кем-то было. Но эти-то с обычными усиками! Такую из задницы только с помощью хирурга извлечь можно. Н-да…
Хорошо, что по молодости лет прорехи у меня во рту отсутствуют! Осторожно процедив сквозь зубы содержимое стакана, я звездопадом отплевался себе в ладонь. После чего, как и полагается, представился руководству в новом своём звании.
— Теперь «Звезду»! — закусив лимоном свою дозу, распорядился Дергачев, — Давай, давай! — поторопил он меня, снова до половины наполняя мой стакан.
Обреченно вздохнув, я откинул полу кителя и принялся откручивать тёмномалиновую блямбу, радуясь тому, что она одна и достаточно большая. И что в месте с коньяком её в рот помещать не надо.
До дома меня вчера довёз на своей «Волге» Дергачев. Пьяного, но зато со спокойным сердцем и умиротворённой душой. Молдавскому коньяку удалось то, что оказалось не под силу рассудительности и здравому смыслу. Сам я открыл дверь в квартиру или это сделала Лиза, я не помню, но точно помню, что обувь снять она мне помогала. И до дивана тоже помогла добраться. Знать бы еще, самостоятельно ли я снял штаны…
Да, преимуществ от слияния старого и молодого сознаний, и это я вынужден безоговорочно признать, оказалось много. И в этой новой жизни они, эти преимущества, мне сильно помогают. Но вот с потреблением алкашки ныне всё обстоит непросто. Очень непросто… Судя по ощущениям, которые посещают меня уже не впервые, свежевыданную печень мне предстоит тренировать по новой. С чистого листа, как иногда говорят много читавшие люди. Или, что было бы гораздо правильней, лучше бы мне вовсе отказаться от потребления крепкого самопляса. Но это решение слишком ответственное и важное, чтобы его принимать вот так походя, да еще на похмельную голову! Нет, над этим я буду думать. Потом.
А в данную конкретную минуту, поднявшись без будильника и в шесть утра, я чувствую себя семиклассником, накануне впервые обожравшимся «Солнцедаром». С другой стороны, я точно помню, что видел вчера три пустых бутылки «Аиста». Таки да, три поллитры коньяка, это доза неслабая. Но вместе с этим, также следует признать, что далеко и не убойная. И как бы там ни было, однако в прежней своей жизни я бы сейчас чувствовал себя гораздо лучше. В том смысле, что после пузыря молдавской конины в одну физиономию, так, как в данный момент, я бы уж точно не страдал.
Пережевывая эти невесёлые мысли словно сухой и пыльный песок, я не без труда поднялся с дивана, и поплёлся в сторону сантехнических удобств. Размышляя по пути, какой из двух перспектив имеет смысл отдать приоритет. Буквально через две-три секунды. Избавлению ли организма от излишней влаги, которая рвалась через, с трудом контролируемый свисток наружу? И уже достаточно громко плескалась в ушах… Или же утолению зверской жажды? Из-за которой сухой язык ржавым рашпилем безжалостно царапал рот изнутри.
Победили моя природная стеснительность и врождённая интеллигентность. А, если честно, то вполне обоснованное опасение обоссаться прямо сейчас и прямо в коридоре. И только по этой причине я толкнул дверь туалета, а не продолжил свой тернистый путь в сторону кухни с вожделенной минералкой в холодильнике.
— Иди пока мойся, а я тебе куриной лапши разогрею! — голосом мудрой жены с двадцатилетним стажем, предложила невесть откуда появившаяся Лиза, — Или, может, опохмелишься? — изучающе прищурилась она, стоя напротив руин, которые еще вчера после обеда гордо прозывались Сергеем Егоровичем Корнеевым.
Мой организм запротестовал против садистского предложения урюпчанки и откуда-то изнутри к горлу устремились нехорошие позывы. Я абсолютно точно понимал, что опохмел категорически отпадает. Что меня сразу же вырвет только от одного запаха спиртного.
— Понятно! — скептически покачала головой настырная пельменница, правильно поняв терзания моей души и прежде всего, желудка. — Мойся, иди! А лапшу я тебе всё же разогрею, она тебе сейчас в самый раз будет! Она оттягивает!
Уже когда в ванной жадно хлебал холодную воду из-под крана, я даже успел удивиться таким тонким познаниям юной племяшки. Касательно всего. Насчет оттягивающей лапши, ну и вообще, относительно иных похмельных нюансов. Но потом, по мере угасания в кишках пожара, голову начали наполнять другие мысли. Вытесняя из похмельной черепушки всё суетное, второстепенное и малозначительное.
