Мужик, несмотря на свою природную хитрость, явно был ума не великого. Радостно заулыбавшись моему комплименту, он самодовольно кивнул головой и уже хотел что-то ответить. Но вздорная старуха его опередила.
— Ничего он в пчелах не понимает! — резко и без особого почтения ткнула она своим чубуком в спину Михая, — Пчелами Иоску занимался! Приходи на следующей неделе, когда он из тюрьмы вернётся!
От осознания того, что сеанса апитоксинотерапии мне сегодня не избежать, стало грустно. И я не удержался, чтобы частью этой грусти не поделиться с насквозь прокопченной старой кочерыжкой.
— Не вернётся твой Иоску на следующей неделе! — хмуро из-за понимания, что без агрессии цыганских пчел уже не обойтись, ответил я хрычовке, — Он и через год не вернётся, если вы с органами следствия себя так вести будете!
Остатки человеческого обличья мигом слетели с бабкиной образины и мне стало как-то не по себе. Теперь на меня злобно таращилась старая ведьма из фильма «Вий».
— А я тебе тогда на спину плюну и у тебя твой хер никогда уже не встанет! — словно подколодная змеюка зашипела в ответ на мои слова бабка.
Рядом стоявший Стас неожиданно и громко икнул. А кировские опера подались от меня, как от прокаженного. Проворно отскочив шага на два вглубь пыльного сарая. Понятые спортсмены и даже товаровед Барабанова, которой стояк уж точно был без надобности, не так явно, но тоже запаниковали. И только несвятой отец Михай остался безучастным, как сфинкс, стерегущий кирпичную пирамиду.
Бабка была настолько убедительна в своей угрозе, что и у меня от такого её обещания по спине волной, и стуча копытами прокатилось стадо ледяных мурашей. Сначала вниз к седалищу, а потом обратно к затылку. Видать их гулкий топот меня и вернул в оптимизм, и в здравое сознание. Уже в следующую секунду мне стало весело, как это бывает у заядлого говнокура, изрядно пыхнувшего анашой. Потом и душа обрела необычайную лёгкость. А параллельно еще включился трезвый разум циничного безбожника-атеиста, пережившего не только МММ, но и Чумака с Кашпировским. И от всего этого мне стало еще веселее.
— Бабуль, а ты не обманешь? Ты правду говоришь, что хер никогда больше не встанет? — сдерживая приступ неудержимого веселья, шагнул я к цыганской рептилии так стремительно, что сморщенное рыло её перекосилось и она испуганно шарахнулась назад, — Если не врёшь, то очень тебя прошу, обязательно плюнь! Ей богу, заманался я уже с этими бабами, никакого продыху от них нет! Это ничего, что свисток навсегда повиснет, зато, потом как гора с плеч и уже никаких забот! Эх, спасибо тебе, добрая старая женщина, наконец-то я для себя поживу!
Я демонстративно повернулся к древней аферистке спиной и, махнул рукой, разрешая вершить непотребное святотатство.
— Плюй! — скомандовал я злобной кочерге через плечо, — Не жалей слюны, старая, круши либидо комсомольца!
Позади ничего не происходило, лишь звенела мертвенная тишина. Которую с размеренностью блокадного метронома, раз в полторы секунды своим иканием прерывал старший лейтенант Гриненко.
А впереди и чуть вправо, среди плодовых деревьев неухоженного сада стояли улья. Нику давеча говорил, что их должно быть не менее пяти, но отсюда я видел только три штуки.
— Ну чего, никак? — обернулся я на стоящую истуканом бабку кобелирующего спекулянта Иоску, — Так и знал, что верить бабам нельзя! Особенно цыганским. Пойдёмте, товарищи, нам еще следственные действия производить надо! Проснись, Станислав! — уже персонально обратился я к оперу, поторопив его тычком в бок.
Сезон медосбора уже завершился, но погода сегодня была не мокрая и солнечная. И это хорошо. Потому что пернатые насекомые должны быть добрее. Грабить пчел мы не собираемся, но они этого не знают и потому всё равно будут обороняться. И это плохо.
— Кто из вас курит, коллеги? — обернулся я к кировским охранителям социалистической собственности, подозревая, что бабка после провала с моим оскоплением, махрой делиться со мной не захочет.
— Ну я курю! — ответил всё еще робеющий капитан Антонов, — И я! — вторил ему лейтенант Самохвалов, наверное, из скромности оставаясь от меня в отдалении.
— Тогда ближе подходите, чего, как неродные? Пошли к ульям! — выдал я им команду, надеясь, что пчелы свою атаку начнут с ОБХСС, — Понятых тоже прошу подойти ближе к ульям!
Всё-таки хорошо, что осень и уже прохладно. Пчел у летка было не много и выглядели они не шибко активными.
Пространство ульев не такое уж и большое, много там не спрячешь. Если только не вытащить из них рамки. Но, если пчелы снуют туда-сюда, то ульи не пустые. Я решил осторожно обойти всю пасеку.
— К ульям пока близко не подходите, где стоите, там и стойте! — распорядился я и пошел на разведку, натягивая на голову сетчатый колпак. Поколебавшись, надел и перчатки.
Теперь, когда полностью обогнул сарай, я видел все пять пчелиных домиков, вразнобой стоявших между деревьями. Начать я решил с дальнего, опасливо рассуждая, что если подвергнусь нападению злобных тварей, то бежать вглубь непролазного сада будет глупо.
