Однако, угрызения совести и чувство долга за беззастенчиво съеденную лидину пайку победили. К тому же дома меня ждал только харч, а в гостях у Зуевой, помимо него я рассчитывал еще и на обладание её роскошным белым телом. И именно этот довод после длительного капуцинского воздержания стал для меня решающим.
Всю дорогу до дома я рассказывал своей руководительнице, что уже успел сделать по спекуляции и, что сделать планирую. Стараясь не упускать самых незначительных подробностей.
— Говорят, что тебе из Кировского двух оперов и машину дали? — как бы между делом и как о чем-то обыденном, и малозначительном поинтересовалась Лида.
— Дали… — признался я, — А наш Тютюнник еще и Стаса Гриненко мне в помощь откомандировал. Данилин его убедил в такой необходимости. Но ты на мой вопрос не ответила, чем мне моё самоуправство с деньгами и вещдоками грозит? — перевёл я разговор на волнующую меня тему.
— Не знаю! — собрала брови в домик Лида, — Судье это точно, не понравится! Но в Кировском райсуде, насколько мне известно, у Данилина однокашник заместителем председателя работает! — посмотрела на меня со значением подруга-кормилица.
Я покачал головой, понимая, что вряд ли Алексей Константинович станет хлопотать за меня. Если он из-за моей персоны пустился во все тяжкие и, наплевав на все условности, забухал на службе, то скорее создаст дополнительную духоту, нежели поможет.
— К отцу кобылы своей прокурорской обратись! — глухим голосом посоветовала придумавшая для меня выход моя любимая женщина. — Для него это вопрос одного телефонного звонка…
А ведь права Лидия Андреевна! Сергей Степанович Копылов по своей должности курирует все административные госорганы города, включая и судебные. Ни одно назначение без согласования с ним не проходит и потому председатель суда Кировского района залупаться не посмеет. Против воли товарища Копылова он не пойдёт!
Тучи в моей душе сразу же разверзлись и уступили место солнечным лучам. А лицо Зуевой наоборот, сделалось сумрачным. Мне стало её жалко, могла бы и промолчать, но всё же, как и с едой, пошла ради меня на очередную жертву.
— Душа моя, а давай поцелуемся? — сбавил я скорость и свернул к бордюру, — Лида, ты просто не представляешь, как я по тебе соскучился!
— Нет, душа моя, ты знаешь, что люблю я тебя больше жизни, но ночевать сегодня всё же буду дома! — проявил я твёрдость, когда стоящая напротив босая и простоволосая Лидия Андреевна в пятый или шестой раз попыталась оставить меня на вторую ночь у себя. — Мне переодеться надо, да и трусы с носками сменить тоже не помешает! — необдуманно вывалил я последние козыри в оправдание своего отступления.
Вчера, после того, как мы с Зуевой добрались до её квартиры, я сначала почти час отмокал в ванне с горячей водой. А хозяйка-начальница всё это время чистила мой мундир от оставшихся на нём после обыска цыганской паутины и пыли. Потом она собирала на стол и мы вместе ужинали.
— Я же тебе всё постирала! — всё еще стоя напротив, обиженно возразила Лида на мои, показавшиеся ей нелогичными, отговорки, — А рубашку уже погладила! — указала она на отутюженное и висящее на плечиках форменное обмундирование.
— А ты забыла, что ради нашего с тобой сердечного общения, я на целые сутки оставил без присмотра старую больную женщину и проблемного ребёнка? — пустившись в откровенную демагогию, прибег я к последнему аргументу, — Неужели тебе не стыдно? Я тут от близости с тобой счастьем упиваюсь, а они бедолаги-брошенки там переживают, что я дома не ночевал! Я даже не сомневаюсь, что Пана к этой минуте уже вторую упаковку валидола доедает! Так что ты извини, Лида, но твоя черствость меня просто удивляет!
На самом деле, будь я сопливым юнцом двадцати с небольшим лет, я бы не задумываясь остался и на вторую ночь у Зуевой. Кормит она вкусно и, опять же, плоть у неё тугая и на ласку отзывчивая. И форму мою она в полный порядок привела, включая носки и нижнее бельё. Мечта, а не боевая подруга!
