Увидел это и невольно зажмурился. От неожиданности. Слишком уж нехорошо выглядел бывший «колбасник». Боюсь ошибиться, но судя по его виду, пытали его всерьёз и не менее часа. Никак не меньше часа! Или даже двух. И мне действительно, больше уже не хотелось улыбаться. Машинально примерил ситуацию бэха на себя и огорчился еще больше. Обнадёживало лишь то, что крепко прикрученный к стулу Никитин был мёртв.
Теперь я хотя бы знал, с какой стороны пришла ко мне беда и какие вопросы мне будут сейчас задавать эти нехорошие люди. Люди, доставившие меня к мёртвому майору Никитину на очную ставку.
— Ну? Чего ты не улыбаешься, Корнеев? — тихо задал мне вопрос старший тройки, — Хочешь на его место?
Прежде, чем ответить, я посмотрел на истерзанного бэха более внимательно. Натёкшая под ним лужа не была гемоглобиновой, Никитин просто обоссался. От боли или от страха, теперь уже не понять. Впрочем, вполне возможно, что и от боли, и от страха одновременно. Сильно кровь ему не пускали, работали с ним вдумчиво. Я заметил, что помимо разбитого лица, у него отрезаны оба уха и сломаны пальцы. Судя по тому, что он был обут, умер он рассказав всё, что от него хотели узнать. Значит, мне пришла жопа! И я из этого гаража живым уже не выйду!
— Скажи, старлей, а как у тебя дела обстоят с сердцем? — вроде бы насмешливо, но с явно непраздным интересом задал мне странный вопрос конвоировавший меня костолом, — Ты к врачам давно обращался? К кардиологам, например?
Ответить я не успел, вместо меня в ответ подельнику недовольно закашлялся старший военный, который, как оказалось, находился за моей спиной. Его кашель не показался мне следствием какой-либо лёгочной хвори. Похоже, что им он выразил своё неудовольствие подчинённому. Определённо, неудовольствие! Значит, не всё у них так безупречно обстоит с дисциплиной, как мне привиделось поначалу.
Военный, которого секунду назад заткнули раздраженным кашлем, виновато замолк и я счел возможным проигнорировать его бестактное любопытство. Интересно, а чего это он так озаботился моим здоровьем? Если он не терапевт поликлиники УВД, то на хера ему знать, как функционирует моя сердечная мышца? И почему старший по гаражу так недоволен его странной заинтересованностью?
Вопросы копились, а ответов на них мой разум пока еще не генерировал. Как бы я ни хорохорился, но стресс от присутствующего в двух шагах покоцанного жмура и вся сопутствующая тому обстановка к продуктивной аналитике никак не располагали. Беспокоило меня не наличие рядом трупа, к этим издержкам профессии я давно уже привык. Меня тревожило то, что мы с охладевающим бэхом были крепко повязаны. И не только общей тайной, но и деньгами. Деньгами не просто большими, а по нынешним временам баснословно большими.
— Знаешь его? –ровным голосом из-за спины поинтересовался старший военный.
Я подумал, что не признавать Никитина совсем и бесповоротно, было бы в данный момент неконструктивно и даже опасно. Ибо неизвестно, насколько хорошо информированы обо мне мои похитители. Поэтому своего знакомства с городским бэхом я отрицать не счел возможным.
— Бывший заместитель начальника городского отдела БХСС, — бодро отрапортовал я, — Майор Никитин. Кажется, Борис Евгеньевич, если не ошибаюсь.
— Вот и молодец, Корнеев! — снова вступил в разговор военный специалист по отключению сознательности и выкручиванию суставов, — Хорошо, что сразу во всём признался! Если и дальше врать не будешь, то, может, и выйдешь отсюда на своих ногах. И с ушами! — жизнерадостно хохотнул он, указав выразительным взглядом на безвременно почившего Бориса Евгеньевича безухова.
Ответно улыбаться ему я не стал. Мне было сейчас не до веселья. Вместо этого я отметил, что на этот раз старший напарник весёлого костолома не оборвал. Следовательно, своими произнесёнными фразами тот сейчас своевольства не проявил и за рамки предварительно оговорённого ими сценария не вышел.
В голове вроде бы забрезжили какие-то неясные мысли. Настолько неясные, что понять их логику, сколько я ни напрягался, мне никак не удавалось. Я даже не был уверен, что это мысли и, что логика в них присутствует.
— И это всё, что ты можешь сказать про него, и про ваши с ним деловые отношения? –подчеркивая недовольным тоном своё недоверие, прорычал второй военный. — Старлей, ты не финти, нам доподлинно известно, что у тебя с этим Никитиным были совместные дела! Давай, расскажи нам о них!
Не пропуская мимо ушей ничего из только что сказанного, я внимательно рассматривал мёртвого бэха. Помимо телесных повреждений и следов пыток, я разглядел синюшный оттенок его губ. Губы такого цвета бывают у пионеров, долго не вылезавших из речки. И еще у людей, умерших от ишемической болезни сердца. Сколько таких «холодных» сердечников мне пришлось оформлять, будучи участковым!
