— Шевели мозгами, придурок! — добавил я солёного перцу под хвост несговорчивому цыганскому аленю, — Тебя сейчас уведут, а я всё то же самое Иоске Романенко предложу! Как думаешь, он тоже, как и ты откажется? От свиданок каждую неделю с красавицей Розой откажется и от срока малого?
Почти не притворяясь до крайности раздосадованным, я в сердцах плюнул на бетонный пол камеры и начал подниматься с привинченного к полу стула.
— А ты правду говоришь, начальник, что не признанку писать надо? — неуверенно, но с надеждой проскулил съёжившийся на своей железной сидушке мой подследственный, — Ты меня не обманешь, скажи мне честно, ты правда Розу завтра приведёшь?
Пришлось торжественно и честно пообещать, что не обману и, что приведу.
— Ладно, начальник, поверю я тебе! Говори, что писать надо? — как двоечник на педсовете шмыгнул носом цыганский семьянин.
Я по новой вжикнув молнией, распаковал свою походную папку и достал из неё несколько листков бумаги.
— Садись на моё место! — встал я из-за стола и протянул ревнивому торговцу авторучку. — Пиши своей Розе записку, чтобы завтра со мной ехать не боялась! Вторую бумагу ты после напишешь.
Опасения мои зряшными не оказались. С русской словесностью, орфографией и грамматикой у Нику Радченко были большие проблемы. Как он ни старался, как ни высовывал наружу язык, написание верительной грамоты и попутно любовного послания к Розе двигалось медленно.
— Стас, ты не забыл, что нам завтра понятые будут нужны? — усаживаясь за руль, продублировал я своё прежнее пожелание, — А сейчас мы к кировскому прокурору едем. За санкцией.
Дремавший на откинутой спинке Гриненко лениво приоткрыл глаза и сонно зевнул, продемонстрировав не по-советски полный комплект хороших зубов. Потом вздохнул, давая понять тем самым, что напрасно я его побеспокоил и снова смежил веки. Из этого удавьего спокойствия я сделал вывод, что по поводу надёжности его понятых можно не переживать.
Теперь для меня самое главное, это застать на рабочем месте прокурора и потом еще успеть пообщаться с предводителем следаков Кировского РОВД. С тем самым подполковником Сидоренко. Который единожды уже подставив, хотел еще и на добровольное вспомоществование октябрьскому следствию меня кинуть.
В который раз уже радуясь транспортному минимализму развитого совка, я бессовестно игнорил требования скоростного режима. Подлейших камер, исподтишка фиксирующих нарушения, в это дремучее время еще нет, а с живым олицетворением ПДД я уж как-нибудь, да договорюсь! Но бог был сегодня ко мне милостив и от бессмысленного общения с гаишниками нас со Стасом он уберёг.
Опять оставив Гриненко в машине и забыв на время об обязательной для орденоносца солидности, я, прыгая через две ступеньки, влетел на второй этаж прокуратуры Кировского района.
— Вячеслав Александрович занят! — пресекла моё желание пройти в прокурорский кабинет секретарша с узким восточным лицом, — И сегодня он вас уже не примет!
Сообщив эту неутешительную весть и потеряв ко мне интерес, вернула она всё своё внимание к печатной машинке. — В понедельник приходите!
Мне стало ясно, что в этом присутственном месте ментов за полноправных и равных себе правоохранителей не считают. В следующую секунду, в подтверждение этого нелестного предположения, по милицейским ушам ударила пулемётная очередь прокурорской машинописи. На курицу из негостеприимно-надзорной приёмной не произвели впечатления никакие нетипичные детали. Ни мои парадные золотые погоны, ни высочайшая милость Президиума Верховного Совета СССР в виде «Красной Звезды». Впрочем, курица на то она и курица, чтобы не забивать себе голову такими незначительными мелочами, как государственные награды на малолетних посетителях её шефа.
Воспользовавшись занятостью секретутки, я шагнул к обитой коричневым кожзамом двери и дёрнул её на себя. Дамочка с душамбинским разрезом глаз что-то закудахтала за моей спиной, но я её уже не слушал. Переступив порог охранителя закона на кировской земле, я решительно вторгся в его кабинет.
Реакция советника юстиции, сидевшего за полированным столом, оказалась разительно иной, чем у его неприветливой привратницы. Наверное, он, как номенклатурный руководитель, был в числе приглашенных на сегодняшнем мероприятии и имел счастье наблюдать мой бенефис на сцене актового зала УВД.
Как бы оно там ни было, но в раздумьях кировский прокурор пребывал недолго. Всего несколько мгновений, за которые я успел дойти до его стола.
— Товарищ Корнеев? — привстал он с места, — Это ведь вы? Сергей Егорович Корнеев, если я не ошибаюсь? Какими судьбами к нам? — моментально включил он дурака.
Прекрасно осознавая, что прокурор чужого района мне не брат, не сват и даже не бывший тесть, ломать перед ним шапку я не посчитал нужным. А, если еще учесть, какое тухлое дело он пропустил через своё прокурорское сито, да еще четверых утырков на нары присадил без веских на то оснований, то это не он, а я его держу за гениталии. Причем, ежовыми рукавицами держу!
