— А много ли она просит? — спросил муж — его тоже занимало только одно: сколько в конечном счете придется платить.
— Двадцать пять тысяч. — Маклер стряхнул пепел с сигары. — Но она, конечно, уступит.
— А у нее есть дети? — спросила жена. Прислонившись головой к плечу мужа, она пальцами крутила пуговицу на его пиджаке.
— Еще бы! — Маклер звучно рассмеялся. — Вообще-то трое. Один еще в колыбели.
— А отопление в порядке? — заинтересовался спутник. Он уже знал, где в таких домах слабые места.
— Всё первого класса. Муж только-только смылся.
— Ужас, — сочувственно воскликнула жена, — от троих детей!
Она быстро взглянула на своего мужа. Он бы так никогда не поступил, подумала она. Ребенок шевельнулся в животе, и на ее удлиненном лице проступило нежное выражение, словно бы обращенное внутрь.
Муж увидел не без отвращения, что воротник пальто у маклера усыпан серой перхотью. Вот когда он станет начальствовать у себя в фирме, то непременно будет следить за мелочами этого рода и если заметит за кем такое, — даже люди с первоклассными рекомендациями не поймут, почему их не взяли на службу. Мысль эта ему понравилась.
Автомобиль выехал из города и поехал кварталами предместья, которые были застроены виллами. Женщина улыбаясь смотрела на играющих детей. Через какой-нибудь месяц и она вывезет коляску в сад, стараясь, чтобы солнце не падало прямо на личико младенца. Ее сад. Ее ребенок. Да, стоило уж решиться.
— Лишь бы тебе понравился дом, — вздохнула женщина.
Муж рассеянно похлопал ее по руке. За последнее время он основательно изучил все тонкости купли-продажи имущества. Никто не смог бы надуть его, пытаясь сбыть раскрашенную рухлядь. Этого, кстати, он достаточно насмотрелся.
— Как вы думаете, сколько она уступит? — спросил он и слегка подался вперед, поближе к жирному затылку маклера.
— Ну, тысяч четыре-пять. В подобных обстоятельствах люди падки на наличные.
— Стало быть, ей не терпится продать дом? — Мужчина зажег сигарету и закрыл глаза, чтобы в них не попал дым.
Маклер снова рассмеялся так громко, что зашелся в кашле.
— Можете быть уверены. У нее гроша в доме нет.
— Но ведь ты не обманешь эту женщину? — испуганно спросила у мужа жена.
— Лучше бы ты не вмешивалась в дела. — Муж посмотрел на жену с ласковой улыбкой собственника. — Речь ведь идет о нашем будущем. И о будущем нашего малыша, — добавил он тихо.
Дом находился в маленьком городке, неподалеку от станции. Они проехали мимо пивной и церкви, стоящих очень тесно друг к другу, и мужчины обменялись по этому поводу обычными шутками. Молодая женщина с некоторой тревогой поглядывала то на одного, то на другого. Казалось, между ними установилось невысказанное взаимопонимание из-за той, другой женщины, которая была вынуждена продать свой дом. А вдруг дом нам не понравится, подумала она с тоской. Вдруг совсем-совсем никто его не купит?
— Вот мы и приехали.
Маклер по-отцовски взял женщину за локоть, чтобы помочь ей выйти из машины. В те дни она не терпела ничьих прикосновений, кроме мужниных, — даже женщинам она не позволяла дотронуться до себя. И покидала свою квартиру только, когда это позарез было нужно.
— Какая прелесть, — воскликнула она при виде маленького, красного домика с голубыми ставнями и садиком, огороженным изящной чугунной оградой, ухоженным умелыми руками.
Легким толчком в бок муж напомнил жене: он же предостерегал ее против любого проявления восторга. Слабая краска проступила на ее щеках. Ей было трудно притворяться.
Посреди садика пришедших остановил мальчик лет восьми-девяти с упрямым выражением лица. Он стоял, широко расставив ноги как взрослый мужчина, между бровями пролегла глубокая складка.
— Мать передумала, — мрачно сказал он, глядя на маклера, который, конечно, знал мальчика. — Она не будет продавать дом.
Маклер добродушно рассмеялся и вытащил кошелек.
— Вижу, тебе ужасно хочется мороженого, — сказал он. — Вот, возьми и скорей беги за ним.
Мальчик с нарочитой непринужденностью подбросил монету в воздух и поймал ее. Не поблагодарив, он пошел дальше.
— Не обращайте на него внимания, — продолжил маклер, отбрасывая сигарету в заросли фуксий. — Вбил себе в голову эту мысль — и всё тут.
Он посмотрел вслед мальчику. Тот был в ботинках на босу ногу. А май стоял прохладный.
Хозяйка открыла дверь и неуверенно улыбнулась маклеру, слабым движением руки пригласила посетителей войти.
Женщине лет 30–40. Лицо довольно красивое, но волосы неухоженные и тусклые. На ней мокрый передник, будто она только что отошла от лохани со стиркой. Маленькая девочка лет пяти-шести дергает ее за платье, а сама сердито глядит на вошедших чужих людей. Маклер потрепал ее по щечке. Казалось, он с некоторым усилием заставил себя это сделать. У него самого детей не было. Ребенок застенчиво заерзал под его крупной рукой.
— Так! — Он потер руки. — Вы уж нас извините, мы приехали без предупреждения, но я не знал, что телефон выключен. Я всё пытался дозвониться до вас.
— Я забыла заплатить за него, — торопливо проговорила хозяйка, снимая фартук. — Пожалуйста, входите.
