На прогалине их прикончили:взгляды за спину шаги за спинойчёрный лес где звери прячутся пляшущиес мертвецами – сверху с гор они спустились в ущелье: был майптицы свет и цветы бушевали под ветром: благоуханиескорбной радости или двусмысленное упование покаони шли и чуть нижепо склону над ямой выстрелы в голову.Холодный мурашки ветерок ледяной нынче первая ночь под землёйнынче пляски: нынче пляски у мертвецов.<p>Отвлекающие манёвры</p>Утром дождь шептал осеннему серебряному ковруслова невнятные мимолётные – дальние голосадальние крылья за дымом за туманами чернотойнад глазами почва:базиликом белым расцветает смерть,дряхлеет якобы, но наряжается…<p>Простая история</p>Был голубоглазым рослый дядя Эвфимис муж тёти Афродиты двоюродной сестры моей матери; всю жизнь возился с лошадьми телегой и огородами; выпивал и я помню как по вечерам он вываливался из пивной «Аляска» в Воденах[3] улыбаясь до ушей и шатаясь довольный прошедшим днём и своей многомилостивой жизнью «ах если бы только говорил он мне в горку перед домом не подниматься!»
Когда я смуглею от загараон приходит в мои сны добродушный огромный голубоглазый берёт меня за руку и ведёт к Лонгосу[4] перечисляя мне имена птиц и источников на их старом позабытом языке.
<p>Скромные перерывы в селе Каламици<a l:href="#n_5" type="note">[5]</a></p>Десять раз пробежала вверх-вниз по деревущипала пугливая белочка в спешкекорку хлеба брошенную в траве;на акации дрожит воробьишкастрастно выпрашивая на своём языкезабытое лакомство крошку какую-нибудь.<p>Птицы</p>Ушедшему поэту Йоргису Павлопулосу
Птицы щита одного и птицы другого…
Гребцы небесные над кровлей ласточки низколетящие аисты воробьи зарянки дрозды щеглы и горлицы вальдшнепы в вышине подорлики и кваквы альбатросы дальние вьюрки на подоконниках —
