Я вынуждена являться на эти сборища, выставлять напоказ свое вдовство, улыбаться, ничего другого не остает ся, чего только не приходится вытерпеть, ведь мало ли: а вдруг возможность повышения, а вдруг начальство начнет заедать, а вдруг понадобятся стипендии для детей, господи, только сделай так, чтобы мне не очутиться рядом с этим типом, вечно лезет со своими пошлыми шуточками, остротами с бородой, да еще с какой, и с подначками, говорят, жена ему наставляет рога — ничего удивительного, поглядим, эти слишком уж бойкие, какая скука, придется мне сидеть рядом с этим профессором, не лопнул бы от важности, мне уже случалось быть его соседкой по столу, всегда он плетет одно и то же, одно и то же, зануда, каких мало, ладно, все к лучшему, я хоть знаю, что мне говорить, когда улыбнуться поприветливей, когда задать вопросик, то — се, пятое — десятое, мне же легче, не так тошно, хоть не услышу, какую чушь несут те, что напротив, и смогу помолчать, если захочу, жалко, что лицо у него такое унылое, баранье, бедняга, говорят, его не то подвергали преследованиям, не то вышибли, не то еще что-то такое, когда она кончится, наша проклятая междоусобная война, ну еще бы, кому от нее худо, беда в том, что нас всех впутывают в грязные дела, как подумаешь, столько лет они старались, чтобы война не кончалась, проклятущая, им все предлоги хороши, чтобы по — прежнему ощущать себя победителями, давя людей направо и налево… все это позади, но есть такие, кто будут всегда чувствовать себя побеокденными, и такие, кто будут всегда чувствовать себя победителями, вот тоска-то, а дома я бы делала сейчас что-нибудь полезное, готовила бы все необходимое для каникул на Страстную неделю, может, нам удастся выбраться за город на несколько дней и позабыть всю эту унылую грязь, у меня ощущение, что все какие-то ошалевшие, каждый приглядывается к соседу, прикидывает, какую пользу можно извлечь из кратковременного общения… ну ясно, спирит… от него же несет, как от трупа, тоже мне удовольствие, славный подарочек — такое соседство, а вдруг ему вздумается вызвать покойничков, не дай господи… а общество этих молодчиков меня не соблазняет, сразу же начнутся двусмысленные фразочки: «вдовице не спится — замуж стремится» или «вдова покраснела — кого-то в постели пригрела». Вечно разговоры о моем вдовстве, а кто они такие… среди всех, кого знаю, я единственная, у кого нет пары, это всем известно, стоит мне посмотреть, заговорить, задуматься — у всех один вопрос: что У меня на уме, какие у меня задние мысли, все это мерз кие поддразниванъя, пресыщенность, озлобленность на жизнь вообще, столь характерная для нас… а среди молоденьких женщин я только помеха или по крайней мере стесняю их, они сочувствуют мне, и от этого еще хуже… Николас, Тимотео, эти еще до конца первой перемены начнут дурить вам голову своими россказнями, шуточками, поездками, планами, связями, да притом во весь голос, чтобы стало еще тошнее, и все это ложь, причем от нечего делать, Мария Хосе или Лолина как соседки по столу приятнее, но… они принадлежат к другому поколению и вдобавок видят во мне представительницу стана начальствующих, попытки сближения с моей стороны они бы не поняли, а эти супруги Риус уж действительно кошмар: будут сидеть как в рот воды набрав, такая торжественность… она пролепечет какую-нибудь чепуху, вроде той, что передают по радио, и будет в восторге от собственного глубокомыслия, и оба дадут нам понять, что если мы еще существуем, то лишь с их соизволения, для них ведь такая мука — терпеть наше общество до самого окончания банкета, жуткая парочка… а Росенда… эта может говорить об одном — о наследстве, доставшемся им от ее свекра; ну вот, только этого не хватало, кто будет сидеть напротив меня — этот пресловутый священник, прикидывается прогрессивным, а на самом деле ретроград из ретроградов, те, кто связаны с ним по работе, недаром говорят — с этим надо поосторожнее, он пользуется ситуацией, делает вид, что до того прогрессивный, дальше некуда, а в итоге ничего похожего, обычный любитель пожить в свое удовольствие, каких теперь полно, ну вот, подсел к хорошенькой девушке, и молоденькой, по — моему, ты не теряешься, она-то ведь — я ее знаю — почти все время в рейсах, а священ- ничку давно пора бы в отставку, и вдобавок ну и вид, сколько он ни льет на себя одеколону, от него все равно разит, действие точь — в-точь как у дезодоранта, который рекламируют по телевизору, только наоборот… слава богу, несут бульон, пф — ф, из кубиков и вчерашний, вот и смакуй эти помои, пора вступить в разговор, может, этот профессор — приятный собеседник, у него выразительные глаза, и, вообще, он не без обаяния, когда надо, слушает, что ему говорят, наверное, поймет, если ему рассказать о домашних неурядицах, и о склоках, и о том, что так называемые друзья отдаляются все больше и больше, любопытная вещь, он никогда не приводит жену на эти обжираловки — наверное, умная женщина…