Он уже был моим соседом на других обедах, последний раз неделю назад, мы обедали с министром. Этот министр, он друг дома и такие нам услуги оказывает грандиозные, но я вам ничего не скажу, можете не подливать мне молодого винца, ни за что, мне Рикардито запретил, только не подумайте чего-нибудь такого, вы очень себе на уме, но лицу видно, да, видно, видно, и по носу видно, нечего… Все услуги, какие министр нам оказывает, они для него — плевое дело, и все по закону, можете не сомневаться, наш министр — он ведь министр демократического правительства… Ну ясно, само собой, но ведь все мы жили и в те времена, при том режиме… Мой отец, представляете, если бы не по этой причине… Вот почему сорта вин…» — «Ну да, фигушки, все по закону, самые что ни на есть наиза- конные, нам нечего стесняться». — «Ну, нам приходилось обедать и с разными иностранцами, послушайте, вот типы, только и разговору что о себе, один был с женой, американский воротила, они тут приехали, я говорю — на тунца на копченого их потянуло, так она по — испански — ни бе ни ме, это же надо, сидела бы у себя дома… Так нет, все время треплется с женами разных там из посольства, тихонько шептались не по — нашему… Так и идти никуда не захочешь, и не говорите, ой, знаете, у меня все перед глазами завертелось, скорей бы несли второе, может, мне легче станет, что значит — на пустой желудок… Ох, я прямо на стенку лезть готова». — «Господи, Долоринас, какую дрянь скармливают людям в таких местах, в честь того, что пять звездочек, шик — блеск, официанты во фраках и всякие редкостные растения». — «Когда мы праздновали получение дипломов, эти лоботрясы не ходили такими щеголями — того и гляди, лопнут от спеси, прости господи, вот и разглагольствуйте после этого про равенство и равные возможности, дерьмо, мне новый костюм так уделали — родная мать не узнает, и ничего, только — только обновил, теперь нести в химчистку, гиблое дело, вида уже не будет, демократический ширпотреб, а какая у нас демократия — как у зулусов — людоедов, и не спорьте…» — «Слушай, стоит тебе поднабраться, и ты сразу заводишься насчет политики, а я, по правде сказать, не вижу проку в таких разговорах. В наше время эти свары надо оставить депутатам». — «Не действуй мне на психику, парень, вся беда в том, что нет твердой руки, в этом все дело, нету твердой руки, вот если бы…» — «Ладно — ладно, тихо ты, давай поедим спокойно… Ну-ка подпевай, слышишь, какая музыч-ка, это Серрат[89], может, у тебя прояснится в мозгах, какого…» — «Показал бы я тебе Серрата…» — «Не выходи из берегов, приятель, здесь полно стукачей, осторожность нужна». — «Не волнуйся, здесь все уже работают языками, никто ничего не расслышит».
«Рыбу несут, Хавьерин!» — «Давно пора, я голодеп — ужас!..» — «Давай чокнемся…» — «За твое… Что это за фиговина? Мерлан, колючеперка? Похоже на мороженое филе… Отдает опилками…» — «Смотри-ка, что за штучки: уже начали ставить пятна на одежду сотрапезников. Эти официанты ничего не соображают, типичные недоумки. Сидели бы в родном захолустье. Гляди, даже героя дня обмарали. Пятно на самом видном месте, возле лацкана. И поднесли цветочек, гвоздику, чтобы прикрыть пятно. Как будто незаметно, что гвоздика для… Как на деревенской свадьбе, вот смеху-то. А герой дня — пентюх неотесанный. Но кто палку взял, тот и капрал, верно, Хави?» — «Да уж, видно, всем нам придется выходить отсюда, пряча пятна под гвоздиками. Если и дальше так пойдет, мы вылезем на улицу пятнистые, точно десантники в камуфляжных костюмах». — «Господи боже, мне залепили. Обгадил пиджак. Будем считать, это шутка. Странное все- таки упорство, честно, странное. Попахивает бунтом, официанты восстали как класс, эдакий штурм Бастилии. Решено: пока меня обслуживают, я присматриваюсь и проверяю». — «Не думаю, что это — выступление, направленное против определенного лица, хотя герой дня во времена лозунга «Вперед к Империи Бога» и прочих чурригеризмов…[90] Но, видимо, они выступают против класса чистой публики в целом. Иными словами, не слишком извращая кодекс, действия официантов можно квалифицировать как нарушение общественного порядка. Это уже предел. С подобными вещами мириться нельзя. Если мы будем слишком мягкотелыми, у нас очень скоро такое начнется!..» — «Ага, рыбка, которой мы угощаемся, уже стала предметом научного обсуждения. Послушаем, что вещает премудрый проф дон Аполинар». — «У этой рыбы весьма поэтическое название, начинается на «эс». Особи ведут стайный образ жизни, образуя косяки, каковые бывают двух типов: типа