«Этого быть не может, не может этого быть: когда погиб Альфонсито, отец был очень далеко от Мадрида».

Я не знал, что сказать. Мама приподнялась на постели, и мы обнялись. Однако, уходя, я сказал: «Мама, теперь мы должны видеться чаще, я буду приходить каждый день».

Насколько я понимаю, внизу всегда были целые полчища крыс, а наверху — несметное количество кошек. Но с тех пор, как я их увидел, все страшно изменилось.

Еще до того, как покинуть дом, я видел, что и крысы, и коты прекратили длившееся годами мирное сосуществование, возможно — а почему бы и нет? — из‑за того, что в их владениях произошли из ряда вон выходящие события — мои посещения, несомненно, были первыми за многие годы. Конечно, что касается крыс, то здесь были кое- какие особенности, хотя, с другой стороны, не столь уж и сверхъестественные, они представляли лишь некоторый научно — исследовательский интерес. С тех пор как Рамоп покинул дом, они стали невыносимы и ужасно агрессивны. Недостаток пищи, которую им прежде обеспечивал Рамон, а также любви, привел к тому, что опи одичали и не раз заставляли Либерио и меня в спешке отступать по лестнице перед их наскоками. Можно предположить, что одичание и безнадежность положения побудили их расширить свои владения, прогрызая стены дома, и вполне вероятно, что это их слышали Альфонсо и Клара ночами, когда постоянный глухой шум мешал им спать. Впрочем, должен сказать, что однажды, когда мы с Либерио, потихоньку обходя дом, приблизились к двум Бранденбургским воротам, Либерио сделал мне знак прислушаться. Несколько изголодавшихся крыс поднялись по лестнице и яростно скреблись в дверь. А в другой зоне Восточного Берлина кошки, обезумевшие от запаха недоступных им крыс, тихо мяукали и тоже злобно царапали степу, их от крыс отделявшую. Либерио, казалось, испугался. Ночь от ночи шум все возрастал, возле дверей он становился по- истине оглушительным, писк и мяуканье все усиливались, свидетельствуя о том, что полчища крыс, поднимавшихся к двери, и котов, спускавшихся с чердака, калздый раз увеличивались. Днем все оставалось по — прежнему, хотя кое — какие незначительные перемены, думаю, ощущались.

* * *

Кабинет — контору — библиотеку — каюту Либерио пазывал, со свойственной ему не слишком невинной, не слишком злой иронией, «лабораторией графа Калигари», отвратительного, по его словам, типа, тесно связанного с силами зла, — это был персонаж из какой‑то кинокартины об известнейших исторических событиях. Альфонсо проводил там, запершись, большую часть дня. В его все возраставшем отчуждении надо отметить несколько вех, имевших особое значение: безоговорочный разрыв супруя! еских отношений, возведение стены в Берлине, последовавшая вскоре после этого события и непосредственно связанная с ним смерть приходского священника, а также смерть генерала Франко 20 ноября 1975 года.

Закрывшись в этой комнате, Альфонсо, как я уже говорил, проводил там целые дни, а часто и ночи, выходя оттуда только в столовую, хотя тоже не всегда. Говорят, что особенно в последнее время он по нескольку дней подряд уклонялся от церемонии обеда и, приказав приносить еду к себе в берлогу, к ней даже не притрагивался, в результате чего угрожающе слабел на глазах, а его раб Педро Себастьян становился, как бык, все толще и грубее.

Однако поведение Альфонсо исследовать надо не легкомысленно, а с полной ответственностью, потому что никакие более или менее поверхностные маниакальные состояния и навязчивые представления не могут вызвать ничего подобного, наоборот, такие поступки должны вытекать из основательных, хорошо продуманных причин. Альфонсо, конечно, очень угнетали его несбывшиеся мечты, но гораздо больше угнетало его, несомненно, отчаяние, отчаяпие — как бы это выразить? — при мысли, что он оказался бессильным. Он, такой могущественный, бессилен удовлетворить единственную насущную потребность — продлить свое могущество, обеспечить себе преемника. Неотступные мысли о неродившемся сыне постоянно, как ржавчина, разъедали его тело и душу. Возможно, не раз и не два в стенах кабинета он осмелился подумать — все впустую. А «все впустую» почти то же, что «все — пустота».

Перейти на страницу:

Поиск

Книга жанров

Похожие книги