Уже без двадцати двенадцать ночи. Испанское телевидение объявляет, что сегодня будет вести свои передачи дольше обычного, до очередного медицинского бюллетеня. Вместо этого бюллетеня может прозвучать сообщение о его смерти. Моя жена ушла спать, а я по — прежнему сижу у телевизора. За неимением ничего другого телевидение заполняет наше ожидание старыми документальными фильмами, извлеченными ради этого из архивов, — и на экране проходит перед нами прекрасная в своей невинности жизнь животных.
Почему танцуют журавли? Почему я, пока вся моя семья спит, бодрствую, дожидаясь сообщения о смерти одного человека? Только человек может ждать, желать смерти другого человеческого существа!.. А журавли все выделывают свои замысловатые па… Медленно и торжественно они двигают крыльями, поднимаются, кружат в воздухе, а потом резко опускаются на землю. Каков смысл этого таинственного, необыкновенного танца? Я представляю, как воздух, потревоженный взмахом журавлипых крыльев, обволакивает невесомые бестелесные существа, которые, как ворох осенних листьев, уносит ледяной ветер. Почему танцуют журавли? Почему их движения вызывают у меня мысль о смерти?
Холодной северной ночью танцуют журавли, и их дзи- жения вызывают в моем сознании мысль о смерти… Двадцать минут третьего ночи… На экране появляется диктор. Траурного галстука на нем нет. Торжественно, серьезным и напряженным голосом диктор читает медицинский бюллетень, который мы все ожидаем: «3 ноября в три часа дня состояние Его превосходительства Главы государства характеризовалось беспокойством, бледностью кожных покровов, острой гипотонией, резкими болями в межлопаточной области, нарушением дыхания. Электрокардиографические исследования выявили коронарную недостаточность. Начинается желудочное кровотечение, следствием которого стала обильная кровопотеря. Поскольку применявшееся консервативное лечение оказалось неэффективным, было принято решение о хирургическом вмешательстве.
В 21.30 в специально оборудованном помещении в Пардо, где раньше располагалась личная охрана, Его превосходительство Глава государства был прооперирован профессором Идальго Уэртой при участии врачей Кабреро Гомеса и Артеро Гуирао. В бригаду анестезиологов и реаниматоров входили врачи Лаурадо, Мариа Пас Санчес и Фернандес Хусто.
Во время операции обнаружена язва в состоянии обострения рядом с диафрагмой в верхней части желудка, в начальной области дна. Язва, соприкасаясь с левой гастро- эпиплоидной артерией, была причиной внутреннего кровотечения. В ходе операции были также обнаружены два эрозийных образования на слизистой желудка на уровне свода. На кровоточащую язву и примыкающую артерию были наложены швы в целях прекращения кровотечения. Швы были также наложены на две обнаруженные эрозии.
Операция в целом перенесена хорошо, хотя отмечались нарушения сердечной деятельности. За работой сердца постоянно следила группа кардиологов, присутствовавшая на операции. Больному перелито 7,5 литра крови. Операция закончилась в 00.30 утра.
К моменту составления настоящего бюллетеня, к 1 ча-
су утра 4 ноября, жизненно важные показатели состояния Его превосходительства нормализовались.
Дальнейшие прогнозы крайне тяжелые.
Подписано: медицинская комиссия.
Дворец Пардо, 4 ноября 1975 года».
Вот и все. Ожидание окончилось. Телевидение прекращает работу, и я могу идти спать. Восьмидесятилетнему старику, который агонизирует уже в течение трех недель, в операционной, расположившейся в казарме, была сделана операция, которой не выдержала бы и лошадь. Но «жизненно важные показатели состояния Его превосходительства генералиссимуса нормализовались». Несмотря на все предсказания, эта ночь кончилась, а он все еще жив…
— Да какое это имеет значение, чудак, — говорит Хулито. — Все равно с франкизмом покончено, это ни для кого не секрет. Посмотри, как уже сейчас все поднимают Хуана Карлоса, вокруг него увивается даже Ориоль[62]. Поездка Хуана Карлоса в Сахару — это решающий момент. То, что Франко якобы продолжает быть действенным Главой государства, а Хуан Карлос только временно исполняет эти обязанности, — фикция: с тридцать первого настоящий Глава государства — Хуан Карлос, и первыми поняли это самые оголтелые фашисты. Недаром Педроса Латас[63], придя в кортесы в голубой рубашке фалангистов, обрушился там на предателей и оппортунистов.
— Конечно, — вставляет Карлос, — некоторые думают, что еще смогут выкрутиться, и торопятся удрать с тонущего корабля. Но у таких, как Педроса Латас, выхода нет. Единственно возможная для них система — франкизм, и ему они останутся верными до конца.
