Подобное обстоятельство объясняется историческими причинами. На протяжении веков испанское государство «собиралось» буквально по кусочкам. Когда «католические короли» Изабелла Кастильская и Фердинанд Арагонский начали объединять в единое целое мелкие королевства, то различие нравов, обычаев и языка их жителей мешали процессу объединения. Различия эти заметны до сих пор, и они нередко являются одной из причин прохладных отношений как между жителями отдельных провинций, так и между провинциями и Мадридом как представителем центральных властей. Каталонец или житель Эускади (Страна басков) никогда не назовет себя испанцем, а только каталонцем или баском. Это следствие того, что центральные власти проводили дискриминацию в отношении отдельных областей, противопоставляли их друг другу, что особенно проявлялось в период франкизма. Франко начал свою деятельность на посту главы государства с того, что отменил автономию тех областей, которые имели ее до гражданской войны, — Каталонии, Страны басков и Галисии — и всячески ущемлял их и без того куцые права. Прежде всего это относилось к баскам. В июле 1939 года, например, появился единственный в своем роде декрет, в котором население баскских провинций Гипускоа и Бискайя официально объявлялось «предателями родины». Под страхом смерти диктатор не разрешал вывешивать «икурриныо» — национальный баскский флаг. Дело доходило до того, что франкисты запрещали родителям называть своих детей баскскими именами. Так Франко мстил мужественному баскскому народу за то, что он оказал героическое сопротивление врагам испанского народа, поднявшим мятеж против Республики. Этим же объясняется и варварская бомбардировка 26 апреля 1937 года мирного баскского городка Герника, где находится священное дерево басков — символ свободы этого народа.
Политика репрессий, проводимая франкистами в отношении басков и других национальных меньшинств, не могла не затронуть такую важную область, как культура. Строжайше было запрещено издание газет, выпуск журналов, литературных произве дений на национальных языках, преподавание на нем в школах. К уголовной ответственности привлекались даже лица, которые осмеливались вести на родном языке частную переписку.
Не обошел Франко «своим вниманием» и Каталонию. Все те запреты, которые касались Эускади, например, в области культуры, в равной степени относились и к каталонцам, а кое — где даже в большей степени. «Ни один сектор испанских литератур не пострадал так от франкизма, как каталонский. Речь идет не только о стиле или темах произведений, но и самом факте ее существования», — писал видный исследователь каталонской литературы Антонио Бланч.
Разумеется, франкизм при всей изощренности системы запрещений и отработанных приемов репрессий все я? е оказался не в силах полностью задушить литературу Каталонии (впрочем, как и других областей). Даже в самые мрачные годы диктаторского режима в этой области не прекращалась творческая жизнь. Вопреки всем запретам, в условиях постоянных гонений и притеснений продолжали издаваться книги каталонских прозаиков, поэтов, философов. Они выходили благодаря мужеству патриотов- издателей, которые при этом рисковали своей свободой, а порой и жизнью, либо переправлялись из‑за границы. Но книги выходили и находили своего читателя. То были произведения Монтсеррат Роич, Мерсе Родореды, Карлеса Сольдевилы, которые не только отстаивали традиции каталонской литературы, но и развивали их.
Демократизация социально — политической жизни была бы немыслима без изменения политики центральных властей в отношении национальных меньшинств, в данном случае в культурной области. Еще до предоставления автономии, в частности Каталонии, мадридские власти были вынуждены согласиться с тем, чтобы каталанский язык был признан в университетах, официальных учреждениях. В декабре 1976 года в Барселоне стала выходить «Авуи» («Сегодня») — первая газета на каталанском языке, появившаяся после гражданской войны. Возобновили свою деятельность и издательства по выпуску книг на национальном языке.
