Но все проходит, я был молод, отходчив. Вскоре я уже лежал в постели и думал совсем о другом: правда, везет мне здорово, могу поехать учиться в город, да еще в железнодорожный институт! Сбылась моя давнишняя мечта: я не только увижу поезд, но и сам буду строить железные дороги. Да, я должен хорошо учиться, я должен построить железную дорогу, довести ее до моих родных гор, чтобы и дедушка мой смог прокатиться на поезде, и я бы тогда смог отблагодарить его за заботу… Так думая, я заснул.
Среди ночи я проснулся. Свет луны проникал через окошко в комнату. Я увидел, что дедушка босиком, в одной рубахе стоит у моей кровати и тихонько гладит мои волосы, щеки, плечи… Потом, сложив руки на хилой груди, он долго стоял неподвижно, беззвучно шевеля губами, и крупные слезы катились из его глаз и блестели в седой бороде.
Я не удержался, встал и бросился в его объятия. Мне очень многое хотелось сказать дедушке, но я смог выговорить только одну фразу:
— Дедушка, я хочу построить железную дорогу…
На следующий день утром дедушка, неся мои корзинки, проводил меня до берега реки Сяошуй. Кое-кто из соседей тоже пошли провожать меня до околицы и напутствовали:
— Будешь учиться, не забывай дедушку, и нас не забывай!
Солнце уже было высоко, когда мы пришли на берег. У берега, поросшего зеленой травой, покачивался на воде большой плот с кабинкой. На плоту стояли три человека, среди них был худой, в закатанных до колен штанах, совсем седой старик. Я с трудом припомнил, что это дядя Пань Лаоу.
Пань Лаоу перенес мои вещи на плот, а потом протянул руку, втащил на плот меня, похлопал по затылку.
— Что, Дунпин, помнишь еще дядю?
— Помню, — сказал я.
— Вот, парень, ты уж и студент!
Пань Лаоу помахал дедушке рукой: «Ну, почтенный, иди домой, а за внука будь спокоен!»
Все трое разом навалились на шесты, плот тихонько отчалил. Дедушка, словно что-то вдруг вспомнил, поспешно сделал несколько шагов, даже зашел в воду. А плот уже вышел на середину реки и поплыл по течению.
Я обернулся: у пустынного горизонта, за кромкой деревьев виднелись черные крыши — это деревня, в которой я вырос. А на безлюдном берегу дедушка все еще стоял по колено в воде и не отрываясь смотрел в мою сторону. Неожиданно для себя я вдруг крикнул:
— Прощай, родина! Прощай, дедушка!
Плот неспешно плыл по реке, делая в час по шесть-семь верст… Сидя на плоту, можно было отчетливо видеть оба берега реки. На Сяошуй нет никаких ориентиров, указывающих фарватер, и потому река предстала моему взору во всей своей простой, естественной красе, как девушка с гор, которая не носит украшений. В верхнем течении реку теснят с обеих сторон темные горы, и она течет словно по коридору. Вода в ней очень чистая, каждая веточка отражающихся в реке деревьев и летящие над ней птицы видны как в зеркале. Если вам придется совершить плавание по Сяошуй, вас непременно охватит необыкновенное чувство — как будто мир вокруг почти что и не существует, птицы летают по дну, а рыбы кружат среди горных вершин. А что касается людей, то нельзя понять, то ли они в воде, то ли на небесах. Вокруг все зеленое, и эта вечная зелень опьяняет. Только вдали над речкой поднимается синеватый туман, его синева манит, влечет куда-то, навевает безбрежные думы. Но стоит вам приблизиться к ней, как эта синева превращается в зелень. Не думайте, что вам удастся когда-нибудь проникнуть в этот волшебный переливающийся мир.
Иногда река вырывается на простор, освобождается из плена гор и утесов и тогда становится сравнительно широкой, мелеет и издает на перекатах приятный шум. Но вот еще поворот, горы снова подступают к реке, и она вновь обретает спокойствие. Сколько на реке поворотов, столько и водоподъемных колес. Огромные колеса медленно вращаются, днем и ночью без остановки, поднимая вверх воду, черпаки опрокидываются и выливают ее в деревянные желоба. Сколько лет вращаются здесь эти колеса? Неизвестно. И сколько еще будут они вращаться? Кажется, они вечны в своем служении. Колеса издают скрипучую песнь, и едва звуки одного затихнут, как приближается другое звучащее колесо. Словно они рассказывают старинную легенду: император Шунь[21] отправился на юг и умер на равнине Цанъу. Его жены — Эхуан и Нюйин — с далекого севера пришли разыскивать могилу своего царственного мужа. Дики и непроходимы были южные горы! Жены Шуня проложили в горах узкую дорогу, эта дорога и стала нынешней рекой Сяошуй, так как скорбящие жены шли по вновь проложенной дороге и плакали, а их слезы падали и превращались в чистую реку. А откуда же на реке Сяошуй так много поворотов? Потому что Эхуан и Нюйин смотрели и налево, и направо, и на восток, и на запад, кружили да петляли в горах. А почему река Сяошуй то глубокая, то мелкая? Потому что Эхуан и Нюйин то бежали быстро вперед, то шли медленно, внимательно глядя под ноги…
Эта причудливая легенда еще больше украшает реку Сяошуй. Такая величественно-спокойная, такая простая и чистая река. Ее величавость навевает печаль, ее чистая простота вселяет гармонию.
