– Мне кажется, – начал он, – что почтенный депутат от Мид-Бэкса был недостаточно заинтересован своей собственной речью, ибо отсутствовал, когда я на нее отвечал. Не могу согласиться с тем, что мои слова могут быть истолкованы так, как он их истолковал. Я сказал тогда – и сейчас повторяю, – что один из издателей, несомненно, был заинтересован в том, чтобы выпущенная им книга завоевала симпатии публики. Почтенный депутат принял на свой счет слова, к нему не относившиеся.
Он повернулся лицом к Майклу – мрачный, красный, вызывающий.
Майкл снова встал.
– Я рад, что почтенный депутат устранил возможность неправильного истолкования его слов.
Через несколько минут оба покинули зал.
В газетах нередко появляются отчеты о том, как мистер Суош, почтенный депутат от Топклифа, обозвал мистера Бэклера, почтенного депутата от Путинга, именем, не вполне подходящим к обстановке парламента.
– Ну, сэр, можете вы мне объяснить, почему вели себя, как грязная скотина? Вы прекрасно знали, как будут истолкованы ваши слова.
Сэр Александр отложил в сторону щетку.
– Получайте, – сказал он и со всего размаху дал Майклу по уху.
Майкл пошатнулся, затем, размахнувшись, угодил сэру Александру в нос. Оба действовали энергично: сэр Александр был человек коренастый, а Майкл – увертливый, но ни тот ни другой не умели работать кулаками. Драку прервал почтенный депутат от Уошбэзона, выходивший из уборной. Поспешно войдя в умывальную, он тотчас же получил синяк под глазом и удар в диафрагму, отчего согнулся вдвое, а затем показал себя более красноречивым оратором, чем могли бы ожидать люди, знавшие этого почтенного джентльмена.
– Простите, пожалуйста, сэр, – сказал Майкл. – Невиновные всегда страдают больше, чем виновные.
– Я бы вас обоих запретил сюда пускать! – кипятился депутат от Уошбэзона.
Майкл усмехнулся, а сэр Александр сказал:
– К черту!
– Вздорные забияки! – проворчал депутат от Уошбэзона. – Как же я теперь, черт возьми, буду выступать сегодня?
– Если вы явитесь с повязкой на глазу, – сказал Майкл, примачивая подбитый глаз депутата холодной водой, – и объясните, что пострадали при столкновении автомобилей, вашу речь выслушают с особым вниманием, и газеты дадут хороший отзыв. Разрешите предложить вам для повязки подкладку от галстука?
– Не троньте мой глаз, – зарычал депутат от Уошбэзона, – и убирайтесь отсюда, пока я не вышел из терпения!
Майкл застегнул верхнюю пуговицу жилета, расстегнувшуюся во время драки, и, посмотрев в зеркало, убедился, что ухо у него горит, манжета в крови, а у противника кровь идет носом.
«Ну и скандал! – подумал он, выходя на свежий воздух. – Хорошо, что мы столкнулись в умывальной! Дома я, пожалуй, умолчу».
Ухо у него ныло, настроение было скверное. Сияние фоггартизма потускнело, свелось к драке в умывальной. Есть с чего охладеть к своему призванию! Но даже депутат от Уошбэзона оказался в смешном положении, так что в газеты это дело едва ли попадет.
Переходя улицу к своему дому, он увидел Фрэнсиса Уилмота, направляющегося на запад.
– Алло!
Фрэнсис Уилмот поднял голову и остановился. Он похудел, глаза ввалились, он разучился улыбаться.
– Как поживает миссис Монт?
– Очень хорошо, благодарю вас. А вы?
– Прекрасно, – сказал Фрэнсис Уилмот. – Пожалуйста, передайте ей, что я получил письмо от ее двоюродного брата Джона. Он очень рад, что я с ней познакомился. Шлет ей привет.
– Благодарю, – сухо сказал Майкл. – Заходите к нам, выпьем чаю.
Молодой человек покачал головой.
– Вы поранили руку?
Майкл засмеялся.
– Нет, повредил одному субъекту нос.
Фрэнсис Уилмот слабо улыбнулся.
– Мне давно уже хочется проделать то же самое. Чей это был нос?
– Некоего Мак-Гауна.
Фрэнсис Уилмот схватил Майкла за руку:
– Тот самый нос!
Затем, видимо, смущенный своей откровенностью, он повернулся и ушел, предоставив Майклу теряться в догадках.
На следующее утро газеты умолчали о кровопускании, имевшем место накануне, и ограничились сообщением, что депутат от Уошбэзона простудился и не выходит из дому.
Консервативная пресса скромно умалчивала о фоггартизме, но один либеральный и один лейбористский журналы поместили передовицы, которые Майкл внимательно прочел. Орган либералов писал:
