– Честно говоря, сэр, – сказал Майкл, – мы думали, что вам захочется вступить в инициативный комитет, потому что, по плану моего дяди, предусмотрена электрификация кухонь и нам нужен человек авторитетный в этом деле, который смог бы продвигать его.
– А, – сказал маркиз, – Хилери Черрел… Я как-то слышал его проповедь в соборе Святого Павла. Очень занимательно! А как относятся к электрификации обитатели трущоб?
– Пока ее нет – разумеется, никак, но когда дело будет сделано, они сумеют ее оценить.
– Гм, – сказал маркиз. – На своего дядюшку вы, надо полагать, возлагаете большие надежды?
– О да, – подхватил Майкл, – а на электрификацию тем более.
Маркиз кивнул:
– С этого и надо начинать. Я подумаю. Горе в том, что у меня нет денег, а я не люблю взывать к другим, когда сам не могу оказать сколько-нибудь существенного содействия.
Отец и сын переглянулись. Отговорка была уважительная, и они ее не предусмотрели.
– Вряд ли вы слышали, – продолжил маркиз, – чтобы кто-нибудь хотел купить кружева point de Venise[41], настоящие? Или, – прибавил он, – у меня есть картина Морленда…
– Морленд? – воскликнул Майкл. – Мой тесть как раз недавно говорил, что ему нужен Морленд.
– А помещение у него хорошее? – печально спросил маркиз. – Это белый пони.
– О да, сэр: он серьезный коллекционер.
– И можно надеяться, что со временем картина перейдет государству?
– Есть все основания так полагать.
– Ну что же, может быть, он зайдет посмотреть? Картина еще ни разу не переходила из рук в руки. Если он даст мне рыночную цену, какая бы она ни была, это может разрешить нашу задачу.
– Вы очень добры.
– Нисколько, – сказал маркиз. – Я верю в электричество и ненавижу дым. Кажется, его фамилия Форсайт? Тут был процесс – моя внучка… Но это дело прошлое. Я полагаю, вы теперь помирились?
– Да, сэр. Я ее видел недели две назад, и мы очень хорошо поболтали.
– У вас, современной молодежи, память короткая, – сказал маркиз, – новое поколение как будто уж и войну забыло. Вот не знаю, хорошо ли это. Вы как думаете, Монт?
– «Tout casse, tout passe…»[42], маркиз.
– О, я не жалуюсь, – сказал маркиз, – скорее наоборот. Кстати, вам в этот комитет нужно бы человека новой формации, с большими деньгами.
– А у вас есть такой на примете?
– Мой сосед, некий Монтросс – полагаю, что настоящая фамилия его короче, – он мог бы вам пригодиться. Нажил миллионы на резиновых подвязках. Знает секрет, как заставить их служить ровно столько, сколько нужно. Он иногда с тоской на меня поглядывает – я, видите ли, их не ношу. Может быть, если вы сошлетесь на меня… У него есть жена и еще нет титула. Полагаю, он не отказался бы поработать на пользу общества.
– Как будто и правда человек подходящий, – сказал сэр Лоренс. – Как вы думаете, можно рискнуть теперь же?
– Попробуйте, – сказал маркиз, – попробуйте. Я слышал, он много сидит дома. Не стоит останавливаться на полдороге; если нам действительно предстоит электрифицировать не одну и не две кухни, на это потребуются колоссальные суммы. Человек, который оказал бы в этом существенное содействие, заслуживает титула больше, чем многие другие.
– Вполне с вами согласен, – сказал сэр Лоренс, – истинная услуга обществу. Титулом, полагаю, соблазнять его не следует?
Маркиз покачал головой, опиравшейся о ладонь.
– По нашим временам – нет. Только назовите имена его коллег. На интерес его к самому делу рассчитывать не приходится.
– Ну, не знаю, как благодарить вас. Мы дадим вам знать, примет ли Уилфрид Бентуорт пост председателя, и вообще будем держать вас в курсе дела.
Маркиз снял ногу со стула и слегка поклонился в сторону Майкла.
– Приятно, когда молодых политических деятелей интересует будущее Англии, ведь никакая политика не избавит ее от будущего. А кстати, вы свою кухню электрифицировали?
– Мы с женой думали об этом, сэр.
– Тут не думать надо, – сказал маркиз, – а делать.
– Сделаем непременно.
– Надо действовать, пока не кончилась стачка, – сказал маркиз. – Не знаю, есть ли что короче, чем память общества.
– Фью! – сказал сэр Лоренс у подъезда соседнего дома. – Да он все молодеет. Ну, будем считать, что фамилия здешнего владельца была раньше Мосс. А если так, спрашивается: хватит ли у нас ума на это дело?
И они не слишком уверенным взглядом окинули особняк, перед которым стояли.
– Самое лучшее идти напрямик, – сказал Майкл. – Поговорить о трущобах, назвать людей, которых мы надеемся завербовать, а остальное предоставить ему.
– По-моему, – сказал сэр Лоренс, – лучше сказать «завербовали», а не «надеемся завербовать».
– Стоит вам назвать имена, папа, как он поймет, что нам нужны его деньги.
– Это он и так поймет, мой милый.
– А деньги у него есть, это верно?
– Фирма Монтросса! Они изготовляют не только резиновые подвязки.
– Я думаю, лучше всего совершенно открыто бить на его великодушие. Вы ведь знаете, они очень великодушный народ.
– Нечего нам тут стоять, Майкл, и обсуждать, из чего соткана душа иудейского племени. Ну-ка звони!
Майкл позвонил.
– Мистер Монтросс дома? Благодарю вас. Передайте ему, пожалуйста, эти карточки и спросите, можно ли нам зайти к нему ненадолго.
