Быть кузнецом – почтенная профессия, но он чувствовал, что в его семье она не обязательна. Машина тронулась.
Дом священника задыхался в зарослях ползучих растений. Священник, наверно, тоже задохнулся! Сомс потянул ржавый звонок и стал ждать. Дверь отворила краснощекая девушка. Все было просто, по-деревенски.
– Мне нужно видеть священника, – сказал Сомс. – Он дома?
– Да, сэр. Как о вас сказать?
Но в эту минуту в дверях появился жидкий мужчина в жиденьком костюме и с жидкой бородкой.
– Это ко мне, Мэри?
– Да, – сказал Сомс, – вот моя карточка.
Наверно, думалось ему, можно расспросить о своем происхождении в каких-то особых, изысканных фразах, но они не подвернулись и он сказал просто:
– Мои предки жили в этих местах несколько поколений назад. Мне хотелось поглядеть эти края и кое о чем расспросить вас.
– Форсайт? – сказал священник, глядя на карточку. – Имя мне незнакомо, но, полагаю, что-нибудь найдем.
Одежда на нем была старая, поношенная, и Сомсу подумалось, что глаза его обрадовались бы, если б умели. «Чует деньги, – подумал он, – бедняга!»
– Зайдите, пожалуйста, – сказал священник. – У меня есть кое-какие записи и старая десятинная карта. Можно посмотреть. Церковные книги ведутся с тысяча пятьсот восьмидесятого года. Я мог бы проглядеть их для вас.
– Не знаю, стоит ли, – сказал Сомс и прошел за ним в комнату, неописуемо унылую.
– Присядьте, – сказал священник, – я сейчас достану карту. Форсайт? Теперь я как будто вспоминаю.
Любезен до крайности и, наверно, не прочь заработать!
– Я был возле церкви, – сказал Сомс. – Она очень близко от моря.
– Да, в кафедре, говорят, в прежнее время прятали контрабандную водку.
– Я нашел на кладбище дату – тысяча семьсот семьдесят семь; могилы сильно запущены.
– Да, – сказал священник, роясь в шкафу, – это все морской воздух виноват. Вот карта, о которой я говорил.
Он принес большую потемневшую карту, разложил на столе, а углы придавил жестянкой с табаком, чернильницей, книгой проповедей и плеткой. Плетка была слишком легкая, и карта, медленно свертываясь, удалялась от Сомса.
– Иногда, – сказал священник, водворяя угол на место и глазами ища, чем бы придавить его, – из этих старых карт можно извлечь много полезного.
– Я подержу, – сказал Сомс, наклоняясь над картой. – К вам, верно, приезжает много американцев в поисках предков?
– Нет, не много, – сказал священник, и брошенный им искоса взгляд не понравился Сомсу. – Я помню двоих. А, вот, – и палец его опустился на карту, – мне так и казалось, что имя знакомое, оно запоминается. Смотрите! На этом участке, у самого моря, пометка – «Большой Форсайт».
Снова что-то дрогнуло в Сомсе.
– Какого размера участок?
– Двадцать четыре акра. Вот тут, я помню, были развалины дома. Камни взяли во время войны на устройство тира. «Большой Форсайт» – подумайте, как интересно!
– Мне было бы интереснее, если бы камни остались на месте, – сказал Сомс.
– Там есть отметка – старый крест, об него всегда скотина чешется. У самой изгороди, на правой стороне оврага.
– Туда можно подъехать на машине?
– О да, в объезд оврага. Желаете, я проеду с вами?
– Нет, благодарю, – сказал Сомс. Обследовать свои корни при свидетелях ему не улыбалось. – Но если вы будете так добры, что пороетесь пока в записях, я бы заехал после завтрака узнать результаты. Мой прадед, Джолион Форсайт, умер в Стэдмуте. Под камнем, который я нашел, лежит Джолион Форсайт, похороненный в тысяча семьсот семьдесят седьмом году, – по-видимому, мой прапрадед. Вам, вероятно, удастся отыскать дату его рождения и, может быть, рождения его отца – порода была долговечная. К имени Джолион они, по-видимому, питали особую слабость.
– Я сейчас же возьмусь за дело. Это займет несколько часов. Сколько вы полагаете за труд?
– Пять гиней? – рискнул Сомс.
– О, это щедро. Я очень тщательно просмотрю записи. Теперь пойдемте, я объясню вам, как проехать. – Он пошел вперед, и Сомса кольнуло: джентльмен, а брюки сзади лоснятся. – Поедете этой дорогой до разветвления, свернете влево мимо почты и дальше, в объезд оврага, все время забирая влево, увидите ферму «Верхний луг». Дальше – до спуска; по правую руку есть ворота – войдете и окажетесь на верхнем конце того поля; впереди увидите море. Я так рад, что мог кое-что найти. Может, на обратном пути позавтракаете у нас?
– Благодарю вас, – сказал Сомс, – вы очень добры, но я захватил завтрак с собой. – И сейчас же устыдился своей мысли: «Что же,
Он сидел довольный, время от времени тихонько пуская в ход зонтик. Так! В дни крестин и похорон они перебирались через овраг. Двадцать четыре акра – участок порядочный. «Большой Форсайт»! Наверно, были и «Маленькие Форсайты».
Упомянутая священником ферма оказалась беспорядочным скоплением старых построек, свиней и домашней птицы.
– Поезжайте дальше, пока не начнется спуск, – сказал он Ригзу, – да не спешите, справа будут ворота.
