Ему, этому реликтовому «вкраплению», чудом сохранившемуся в горных долинах, грозит полное исчезновение, растворение в языках и культурах соседних регионов. С незапамятных времен своим неповторимым колоритом ретороманская словесность была обязана формам жизни горцев, крестьян и ремесленников, говоривших на нескольких диалектах латинского языка. Под натиском современной цивилизации эти формы неуклонно вытесняются, и вместе с ними исчезает материя литературы — язык. Уже сегодня молодые ретороманцы, с юных лет врастающие в чужеродную языковую стихию, плохо знают язык отцов и дедов и с трудом читают произведения своих писателей. Есть слои лексики, которые в наши дни доступны далеко не каждому ретийцу.
В этих условиях прозаики, поэты, драматурги, публицисты становятся хранителями языкового богатства. Именно так понимают свою основную задачу Йон Семадени, Тони Хальтер, Джон Деплацес, Кла Бирт и многие другие. Они пишут для своего народа и хотят быть им услышанными. Кла Бирт (1920–1981), издав роман «Поворот», своего рода энциклопедию ретороманской жизни, с плетеной корзиной за спиной ходил из селения в селение, из дома в дом и продавал книгу землякам. Иного способа пробиться к их умам и сердцам у него не было.
Но Кла Бирт — не только рачительный хозяин духовного наследия отцов, не только хранитель литературного очага своего народа. Он еще и смелый новатор, замечательный реформатор ретороманской прозы. Он стал писать о ретороманцах, как никто до него, — без игривой велеречивости гида по музею раритетов, с искренним любопытством к людям и глубокой тревогой за их судьбы, с желанием выяснить причины трагического поворота в жизни ретийского населения Граубюндена.
А причины, как можно убедиться, сопоставив собранные в этом сборнике произведения, одинаковы для всех языковых частей Швейцарии. Они не только в том, что, несмотря на этнические и другие различия, объединяет разноязычные литературы в противоречивое, спорное, но тем не менее реально существующее целое. Не только в общности истории и государственности, но и в обострении кризисных явлений, в растущей разобщенности людей, в дегуманизации человека, условиями жизни понуждаемого уходить от себя самого или, наоборот, вступать в схватку за себя с анонимными и вездесущими силами зла.
Случайно ли, что именно эти силы стали «мишенью» сатирической полемики, объектом критического разбирательства в рассказах и новеллах, переведенных с четырех национальных языков Швейцарии и собранных под одной обложкой?
Оказавшись не у дел на склоне лет, лишившись жены и детей, не имея больше никаких занятий, человек проводил свой досуг, перебирая в памяти все то, что он знал.
Он не довольствовался тем, что у него было имя. Он хотел непременно знать, почему его зовут именно так и откуда пошло его имя. Он целыми днями перелистывал старые книги, пока не нашел в них упоминания своего имени.
Затем он суммировал все свои знания, и оказалось, что он знал то же самое, что знаем и мы.
Он знал, что нужно чистить зубы. Он знал, что бык бурно реагирует на красное и что в Испании существуют тореадоры.
Он знал, что Луна вращается вокруг Земли, и что у Луны нет лица, и что то, что мы принимаем за ее глаза и нос, на самом деле кратеры и горы.
Он знал, что существуют духовые, струнные и ударные музыкальные инструменты.
Он знал, что на письмо нужно наклеивать марку, что нужно ездить по правой стороне улицы, что пешеходы должны ходить по тротуарам, что нельзя мучить животных.
Он знал, что, когда люди здороваются, они подают друг другу руку и что при приветствии нужно снимать шляпу.
Он знал, что его шляпа сделана из фетра, а фетр изготовлен из верблюжьей шерсти, что верблюды бывают с одним и с двумя горбами, что одногорбый верблюд называется дромедар, что верблюды живут в Сахаре, а в Сахаре кругом песок.
Это все он знал.
Об этом он читал или слышал, это он видел в кино. Он знал, что в Сахаре песок. Правда, сам он там никогда не был, но он читал об этом, и он также знал, что Колумб открыл Америку потому, что верил, что Земля круглая.
Земля круглая. Это он знал. С тех пор как люди об этом узнали, она стала шаром, и если идти по ней все время прямо, то всегда возвратишься в то же самое место, с которого ты начал свое путешествие.
Люди только не видят, что она круглая, и потому долго не хотели этому верить. Ведь если на нее смотреть, то она кажется плоской и либо поднимается вверх, либо опускается вниз. На ней растут деревья и стоят дома, и нигде она не закругляется. Там, где дальше видно, — например, на море — море просто прекращается, превращается в узкую полоску, и мы не видим, что море и Земля круглые.
Все выглядит так, как будто утром солнце встает из моря, а вечером садится в него обратно.
Но мы знаем, что это не так. Солнце стоит на месте, а только Земля вертится, круглая Земля. Каждый день она совершает один оборот.
Мы все знаем об этом, и человек тоже знал это.
