Труди всегда отличалась завидной сообразительностью. Ваннер — муж ее сестры, глава крупной строительной фирмы, обладатель солидного недвижимого имущества, к тому же майор и командир батальона. Труди даже слегка завидовала сестре, не всерьез, конечно, чисто умозрительно, и не из-за самого Дёльфа, скорее из-за того роскошного образа жизни, который Рут может себе позволить благодаря его богатству. Одевается она в Париже и Риме, обувь покупает в Милане. Разумеется, часто меняет машины, сейчас Рут разъезжает в «порше». Детей она пристроила в частные учебные заведения. Дочка — в престижной гуманитарной гимназии, сын — в альпийском интернате в Граубюндене. Всегда и во всем только самое лучшее, дорогое. Однако, жалуется Рут, Дёльф слишком деспотичен в семье. Супругов удерживают вместе привычка и любовь к комфорту, чувства, видимо, угасли. В их распоряжении уютная вилла с бассейном и прилегающим небольшим парком, просторное шале у подножья Юнгфрау и Зильберхорна в Венгене, популярном горнолыжном курорте, квартира и изящная яхта на Лазурном берегу в Ментоне, где, кстати, у Рут недавно появился не то приятель, не то любовник. Труди не посвящена в подробности, ей только известно, что он владелец отеля. С тех пор как дочки услышали о таинственном французе, у них тут же вспыхнул интерес к тете Рут, которая не очень-то балует девочек своим вниманием.
Только дай Ваннеру палец, как он у тебя всю недвижимость оттяпает, утверждают иные недоброжелатели. Успех всегда порождает зависть, а у зависти злой язык. Франц про Дёльфа ничего плохого сказать не может: с родными он любезен, всегда готов помочь. В конце концов, не случайно же он стал майором, а к Новому году, Франц знает доподлинно, должен получить звание подполковника, достойный человек. Его деловитость, предприимчивость? Но кто сказал, что это порок? Пока у нас свободная, рыночная экономика, которой все, даже личности вроде Сильвио Кнутти, обязаны свободой и благосостоянием, такие качества особенно в цене.
Франц, однако, сам не свой.
Ваннер не терял времени даром. Обследовал каждую мелочь, подумал и принял, по его словам, единственно возможное решение. Оно прозвучало компетентно и категорично, как приговор: полное запустение, все пришло в негодность, развалюха, а не дом. Какой выход? Либо снести его и строить заново, либо капитальный ремонт. Третьего не дано.
Франц растерялся, пробормотал:
— Невозможно.
— Почему?
— Я связан словом. Ты предлагаешь прямо противоположное тому, что я обещал тетушке. Ведь придется выселить жильцов.
— Придется.
— В итоге подскочит квартплата.
— Естественно.
— Проклятый дом! А без радикальных мер никак нельзя?
— Послушай, — убеждает его Дёльф, — если не принять мер сегодня, завтра будет поздно, прорвет трубы или того хуже. В подвале гниль, плесень, проводка никудышная, с самого начала все сделано кое-как. Скажи спасибо, что дом еще не сгорел. Куда только смотрит пожарная охрана? Ты хоть знаешь, когда была проверка?
Франц не знает.
Ему кажется, что он теряет почву под ногами. В любую минуту злополучный дом может вспыхнуть как спичка, взлететь на воздух, оказаться затопленным водой и нечистотами, развалиться, подобно карточному. Катастрофа так или иначе неминуема. А вдруг жертвы? Кто будет отвечать? Конечно, он, Франц Видеркер-Флюк, беспечный хозяин, слепец, который ничего не хотел замечать, кроме прибыли и приварка к зарплате.
Франц, с его честностью и добросовестностью, убит столь мрачной перспективой. Неудивительно, что он проклинает день и час, когда стал владельцем этого чертова дома.
— Ты напрасно огорчаешься. — Труди, как всегда, рассудительна. — Давно пора, чтобы на дом взглянул специалист. Наверно, следовало посоветоваться с ним раньше, сразу после смерти тети Лени. Но откуда нам было знать? И на тетушку нельзя обижаться, что она, вроде нас, ничего не смыслила.
Сносить, строить, перестраивать?
Франц совсем подавлен. Впереди новые трудности. Где взять деньги? Любой из вариантов потребует огромных затрат. Вдруг с быстротой молнии в голове Франца пронеслась беспокойная догадка. А не хочет ли родственничек под благовидным предлогом прибрать к рукам его дом (недаром говорят: «Только дай Ваннеру палец…»)?
Но нет. Ваннер и не помышляет об этом. Наоборот, сам предложил оформить ипотеку. По поводу финансирования Францу нечего волноваться, говорит Дёльф, ведь он член правления кредитно-ипотечного банка и охотно составит ему протекцию. Тетушка действовала в корне неверно. Нельзя повторять ее ошибок. Зачем было почти полностью погашать ссуду? Выгодней иметь большую задолженность, во-первых, из-за налогов, во-вторых, из-за инфляции, которая сама по себе уже означает уменьшение задолженности и не требует взамен лишних усилий. Разумеется, акционерное общество «Ваннер» в равной степени готово и отремонтировать дом, и построить новый, причем, как бы невзначай заметил Ваннер, по «родственному тарифу», со скидкой.
А как же обещание?
