Так что Труди в последнем майском походе маршировала с отрядом женской вспомогательной службы, куда она поступила, выйдя из скаутского возраста. А Франц примкнул к дружной братии старых бойскаутов-«бодрячков», которыми предводительствовал жизнерадостный армейский священник, всю дорогу он запевал их любимые песни. Дочки остались дома. «Уж если маршировать, — скривили они губы, — совсем не так, по-другому, за что-то или против чего-то, например против атомных электростанций. А иначе какой прок?» Их болтовня расстроила родителей: «А не много ли вы о себе возомнили? Свет у кого по всему дому без конца горит? А погаснет, первые же станете жаловаться!» До серьезной ссоры, однако, не дошло, она вспыхнула бы в том случае, если бы девочки действительно вздумали принять участие в марше протеста против атомной угрозы. Но им не хватает убежденности, да и собственные удобства они слишком ценят. Таким образом, мир в семье до поры до времени сохраняется.
Франц и Труди Видеркер на редкость дружная пара, один дополняет другого, взгляды на жизнь у супругов в основном совпадают, их выковали сходные впечатления юности, а общие идеалы не только связывают, но и привязывают. Лорд в коротких брюках — их добрый ангел-хранитель.
Одно только огорчает Труди. Ее Френцель, кажется, навечно застрял в должности адъюнкта отдела вооружений федерального военного департамента. Правда, Франц — первый помощник, правая рука начальника, словом, у него ответственная работа, поручить ее можно только тому, кто пользуется абсолютным доверием. Наверно, не стоит переживать, а все-таки обидно, что именно Францу на роду, видимо, написано всегда быть правой рукой другого.
А этот другой, начальник Франца, к сожалению, всего на четыре года старше его. Если нежданно-негаданно не вмешается судьба, Францу исполнится шестьдесят один год, когда его шеф наконец выйдет в отставку. Шестьдесят один? В этом возрасте по службе уже не продвигаются. Военный департамент назначит нового начальника, который в архисовременной технике будет чувствовать себя как рыба в воде. Ведь речь идет и об обороне страны, и о деньгах налогоплательщиков. Военный департамент всегда должен функционировать эффективно и динамично. Францу не удалось получить высшее образование, у него среднее специальное. Для сына почтальона не так уж плохо. Можно смело утверждать, что карьеру он сделал и по социальной лестнице поднялся вверх. Но задачи, стоящие перед сотрудниками, усложняются с каждым днем. Недаром военная техника совершенствуется головокружительными темпами.
Франц, что делает ему честь, даже в самых тайных помыслах не желал начальнику зла. Он просто не способен на подобную гнусность. Ни во сне, ни наяву. Лорд в его душе всегда на страже. И раз Франц, надежный помощник, готов верой и правдой служить своему патрону, тот избавлен от многих треволнений, выпадающих на долю его менее удачливых коллег, у которых нет столь преданных адъюнктов, ассистентов, замов, поэтому, судя по всему, он вполне благополучно доживет до пенсии.
Да, продвижение по службе, увы, застопорилось, зато в социальной сфере, для равновесия вероятно, Франц неожиданно поднялся на ступеньку выше: он стал домовладельцем. Его тетушка Лени, недавно скончавшаяся, завещала своему единственному внучатому племяннику стандартный многоквартирный доходный дом в пригороде, построенный в 1925 году. Тетушка, правда, несколько подзапустила его, но сделала это из самых лучших побуждений, ей хотелось, чтобы жильцы платили за двухкомнатные (некоторые с большим холлом) квартиры как можно меньше. «Владеть — значит радеть», — была ее любимая присказка. Долгие годы она возглавляла канцелярию в союзе работников металлургической и часовой промышленности. Только на похоронах Францу открылось, что он не слишком хорошо знал свою тетушку. Оказывается, в молодости она участвовала в религиозно-социальном движении. Это было новостью для Франца, он не подозревал, что существует нечто подобное. Религия и социализм в одной упряжке — вот поистине странное сочетание. Дом тети Лени населяют и совсем молодые, и пожилые, но все они мирно уживаются под одной крышей. Жильцы пришли на кремацию почти в полном составе, видимо, они любили свою хозяйку. Неудивительно.
Франц хорошо запомнил один из последних разговоров с тетей. Она тогда сказала, что в случае ее смерти бразды правления перейдут к нему. Но Франц должен сейчас дать ей слово не выселять старых жильцов, не увлекаться модернизацией и делать в будущем только самый необходимый косметический ремонт, главное — сохранить плату за жилье на прежнем, доступном для людей уровне, о чем она заботилась постоянно, сумев за долгие годы настолько погасить задолженность по ипотеке, что, как бы ни колебались проценты, квартплата в доме оставалась стабильной. Так, на свой страх и риск, она, пускай наивно, боролась с инфляцией.
«Приварок к зарплате у тебя все равно будет совсем не скверный, к тому же верный», — закончила тетушка, и Франц охотно пообещал ей и впредь не отступать от старых добрых традиций.
