Современная венгерская пьеса полностью

К л а р и (прерывая). Но почему же вы ничего не сказали? Почему не поставили в известность меня, отца или… не знаю уж кого… Почему вы молчали?

У ч и т е л ь. А что из того, что я сказал бы? Поймите, Клари, я и сам ничего толком не знал. Эта девочка ошеломила меня точно ток же, как и вас. Конечно, кое-что мне было известно, но я думал, не сегодня-завтра страсти улягутся и пересуды постепенно прекратятся, — словом, как это бывает обычно. Но что я мог сделать, даже если б предупредил вас?

К л а р и. Что? Доискаться правды и схватить за шиворот злостного сплетника, распустившего ложные слухи. Там, где речь идет о столь чудовищных обвинениях, снисхождение неуместно. Кто возводит обвинение, должен предъявить доказательство вины. (Все более распаляясь.) И если он не может доказать, если он безответственно клевещет — выдать его жандармерии… Отдать под суд… Но терпеть такую обиду — это уж слишком…

У ч и т е л ь (перебивая). Видите ли, Клари, это именно то, чего не следовало бы…

К л а р и (азартно). А почему нет? Объясните мне, Пишта, почему нет? Разве можно терпеть, чтобы подобные чудовищные сплетни беспрепятственно распространялись, коварно опутывая нас и втягивая в мерзкую грязь, словно в трясину. Вы слышали, кумушки и про вас судачат… Тут уж не только честь моего отца задета…

У ч и т е л ь. Даже знай мы обо всем заранее, мы все равно ничего бы не смогли сделать, пресечь эти разговоры, уладить все, особенно тем методом, что вы предлагаете. Подобным путем ничего не добьешься, только напортить дело да обостришь обстановку. Кому хоть немного известно, как возникают подобные легенды…

К л а р и (перебивая). Легенды!

У ч и т е л ь. Безразлично, как это назвать. Не будем спорить. Важно одно: мы не должны чинить произвол — это все равно что тушить пожар, подливая масло в огонь. Теперь, после рассказа девочки, я окончательно убедился — насильственные меры в таком деле недопустимы. Раз уж у мальчика загноилась рана и погубила несчастного, не стоит бередить раны других обездоленных.

К л а р и. Словом, будем мириться и потворствовать подстрекателям, сбивающим с толку людей? Вы разве не слышали, к чему они призывают? «Поджечь бы его усадьбу!»

У ч и т е л ь (нетерпеливо). Это всего лишь безответственная болтовня.

К л а р и. Как и все остальное? Нет, надо положить этому конец (топнув ногой), да поскорее.

У ч и т е л ь. Успокойтесь, Клари.

К л а р и. Как же я могу успокоиться, когда говорят, будто мой отец… будто я… да и вы… Когда я вишу, что эта мразь забрасывает нас грязью, затягивает в болото, а мы стоим как истуканы и выжидаем?!. Мне хочется смеяться и плакать одновременно, как только я подумаю, что вот уже несколько дней мы ждем здесь этих людей, в ножки им готовы поклониться, чтоб они пришли, жаждем им помочь, а они замышляют удавить нас…

У ч и т е л ь (берет ее за руку, успокаивая). Не надо сгущать краски. Вы же слышали, я послал за этой несчастной женщиной. Я поговорю с ней откровенно.

К л а р и (спокойнее). Ладно, Пишта, поговорите с ней. (Снимает халат.) А я пойду поговорю с отцом…

У ч и т е л ь (упрашивая). Повремените, Клари. Дайте мне переговорить с этой женщиной.

Клари колеблется.

Послушайте меня. Я вас понимаю. Знаю, что по-своему вы правы, но… но теперь в наших общих интересах… прошу вас… Потом вы поймете, почему я прошу вас пока повременить…

К л а р и (сразу же утратив свой апломб и решительность). Пишта… все это так ужасно… Право же, я просто теряюсь… Я… я так боюсь чего-то…

У ч и т е л ь (обнимает ее). Полно, полно! Чего вы боитесь? Увидите, все обойдется, все уладится.

К л а р и (льнет к нему). За вас… за тебя боюсь…

У ч и т е л ь (гладит ее волосы). Ты… ты моя дорогая…

Горячо целуются.

К л а р и (освободившись из его объятий). Пожалуй, мне пора уходить. Не хочу встречаться с этой женщиной…

У ч и т е л ь (с надеждой). Хорошо, я поговорю с ней. Все уладится. Я не могу допустить, чтобы все то, что я с таким трудом воздвиг, рухнуло.

Еще раз в дверях целуются, и К л а р и уходит.

У ч и т е л ь  один.

Как только Клари выходит, с лица учителя сразу же исчезает выражение уверенности. Теперь он полон раздумий. Несколько раз прохаживается туда и обратно по комнате, затем подходит к окну и, облокотившись на подоконник, сосредоточенно смотрит на улицу. Кто-то здоровается с ним.

У ч и т е л ь. Здравствуй, дядя Густи!