Современная венгерская пьеса полностью

К а р о л а. Не смей говорить непочтительно об отце. Твой отец в самом деле и мечтает и любит. Любит женщину, которая дала ему крылья! Твою маму. Он снова воспылал к ней любовью.

О р б о к (с горечью). Ну и старикан!

К а р о л а. Какой же он старик, если в его сердце снова вспыхнула любовь.

О р б о к. Ты думаешь, что этот старый хрыч пятидесяти с лишним лет еще способен любить?

К а р о л а. Любви все возрасты покорны. Твой отец — исключительный мужчина. Решительный, мужественный, очень сильный, умный, и голос у него такой красивый. Откровенно говоря, как мужчина — он куда интереснее тебя. (Снова обращаясь в сторону сарая.) Понимаешь? Интереснее тебя!

О р б о к (страстно). Говори… Говори еще об отце.

К а р о л а. Зачем?

О р б о к. Чтобы вызвать во мне ревность…

К а р о л а. О какой ревности ты говоришь? Ты же любишь свою Мари.

Д ю л а (кричит из сарая). Нет! Не люблю я ее!

К а р о л а (счастливо). Дюла! (Вскакивает с шезлонга и бежит в комнату.)

Орбок в полном отчаянии стоит под балконом.

Г о л о с  О р б о к н е (из дома). Что ты тут об отце говоришь? Как тебе не стыдно, Дюла!

Орбок, услышав голос жены, бежит в сарай и сразу же оттуда доносятся два голоса.

Д ю л а. Папа!..

О р б о к. Дюла!..

О р б о к н е (в халате выходит на террасу). Где ты? Куда ты спрятался?

Тишина.

Сейчас же выходи! Дюла! (Сбегает с террасы.) Дюла! Зря прячешься, я все слышала. Иди сюда, бесстыжие твои глаза!

После небольшой паузы со скрипом открывается дверь сарая, и оттуда медленно выходит  Д ю л а.

Д ю л а. Я здесь, мама…

О р б о к н е. Дюла… Мне так стыдно за тебя!

Д ю л а. Мама, дорогая, я объяснил бы тебе все, но не могу.

О р б о к н е. Это же невероятно, родного отца назвать старым хрычом. Стариканом!

Д ю л а. Ой!

О р б о к н е. Но Карола хорошо отчитала тебя! Молодец. Правильно она сказала: как мужчина — отец куда привлекательнее тебя. (Преобразившись, с восторгом.) «Решительный, мужественный, сильный, умный, и голос у него красивый».

Д ю л а (чуть не плачет). С ума сойти можно…

О р б о к н е. Был бы здесь отец, послушал бы своего сыночка. Бедняжка, ни дня, ни ночи не знает. Все работает.

Д ю л а. О, лучше умереть, чем такое сносить.

О р б о к н е. Вот, вот. Ни на что другое вы не годитесь. Хлипкая пошла молодежь. Да тебе всего двадцать два года, а ты уже дряхлый, опустошенный старик.

Д ю л а. Мама, умоляю… Если б ты знала…

О р б о к н е. Я все знаю, своими ушами все слышала… Мне во сне приснилось, что ты ушел. Просыпаюсь, бегу в твою комнату, вижу: тебя нет, и вдруг слышу твой голос, как ты коришь родного отца. (Не может больше говорить, плачет, спрятав лицо на груди у сына.)

О р б о к  не выдерживает, выходит из сарая и медленно идет к плачущей жене, стал рядом.

О р б о к. Эржи…

О р б о к н е (не видя, откуда он объявился). Пишта, наконец-то. Наконец-то ты дома… Я и не слышала, как ты вошел в калитку… (Зажигает на террасе свет.) Тебе нужно поговорить с Дюлой, задать ему хорошую взбучку.

Д ю л а. Папа, прошу тебя…

О р б о к н е. Не смей говорить отцу «ты». Хватит грубостей.

О р б о к. Не надо быть излишне строгой, Эржи, пусть говорит мне «ты». Привет, сынок!

Д ю л а. Привет, отец.

О р б о к н е. Ты ничего не знаешь, Пишта. Он тут такое наговорил о тебе Кароле, что повторить стыдно. Сказал, будто бы ты влюбился.

О р б о к (не в состоянии двинуться). В кого?

О р б о к н е. В Каролу. Правда, что это неправда?

О р б о к. Конечно.

О р б о к н е. И ты не снимаешь с него стружку за такое неуважительное к тебе отношение?

О р б о к. Да, конечно. (Дюле.) Как тебе только не стыдно?!

О р б о к н е. И не спросишь его, что ему ответила Карола?

О р б о к. Что же она ответила?

Д ю л а. Я не расслышал как следует.

О р б о к н е. Расслышал, все ты расслышал. Она ответила, что ты, Пишта, не глупец какой-нибудь. Вот видишь? Совершенно посторонняя девушка знает тебя лучше, чем твой собственный сын.

О р б о к (после длительной паузы). Знаешь, Эржи, может, тебе лучше лечь спать? А я тут по-мужски поговорю с Дюлой, с глазу на глаз.

О р б о к н е. Правильно. Прочисти ему уши.

О р б о к. Попробую.

О р б о к н е. Я знаю, нелегкое это дело.

О р б о к. Нелегкое, это уж точно.

О р б о к н е. Только долго не засиживайтесь. (Уходит в дом.)

Орбок и Дюла молча смотрят друг на друга. Наконец Орбок прерывает молчание.

О р б о к. Ну, сын…