Итальянский марксист Антонио Грамши также сыграл ключевую роль в переходе от экономического детерминизма к более современным марксистским подходам (Salamini, 1981). Грамши критиковал тех марксистов, которые были «детерминистами, фаталистическими и механистическими» (Gramsci, 1971, p. 336). Фактически, он написал очерк, озаглавленный как «Революция против „Капитала“» (Gramsci, 1917/1977), в котором отмечал «воскрешение политической воли против экономического детерминизма тех, кто сводил марксизм к историческим законам известнейшего труда Маркса [„Капитала“]» (Jay, 1984, p. 155). Признавая существование исторической непрерывности, Лукач отрицал идею автоматически происходящих или неизбежных исторических событий. Так, массам приходится действовать, чтобы вызвать социальную революцию. Но чтобы действовать, массы должны осознать ситуацию, в которой они находятся, и природу системы, в которой они существуют. Таким образом, хотя Грамши признавал важность структурных факторов, особенно экономики, он не считал, что эти структурные факторы приводят массы к восстанию. Массам необходимо развивать революционную идеологию, но они не могут сделать этого сами. Грамши работает в рамках довольно-таки элитной концепции, в которой идеи генерируются интеллектуалами, а затем распространяются в массы, и уже ими внедряются в практическую жизнь. Массы не могут создавать подобные идеи, они могут лишь принять их на веру, когда они уже существуют. Массы не могут самостоятельно обрести самосознание; им необходима помощь социальной элиты. Однако когда массы испытывают на себе влияние данных идей, они могут предпринять действия, ведущие к социальной революции. Грамши, как и Лукач, фокусировал внимание скорее на коллективных идеях, нежели на социальных структурах типа экономики, и они оба действовали в рамках традиционной марксистской теории.
Центральная идея Грамши, отражающая его гегельянство, — гегемония (современное применение понятия гегемонии см. дальше в этой главе при обсуждении творчества Лаклау и Муффе; Abrahamsen, 1997). Согласно Грамши, «неотъемлемым ингредиентом современнейшей философии праксиса [связи мышления и деятельности] является историко-философская концепция „гегемонии“ (Gramsci, 1932/1975, p. 235). Грамши определяет
Понятие гегемонии не только помогает нам понять господство при капитализме, но также обращает мысли Грамши к революции. Из этого следует, что недостаточно посредством революции приобрести контроль над экономикой и государственным аппаратом; также необходимо добиться культурного лидерства над остальной частью общества. Именно в этом Грамши видит ключевую роль интеллектуалов-коммунистов и коммунистической партии.
Теперь мы обратимся к критической теории, которая развилась на основе творчества таких марксистов-гегельянцев, как Лукач и Грамши, и которая еще дальше ушла от традиционных марксистских корней экономического детерминизма.
Критическая теория это — продукт творчества группы немецких неомарксистов, которых не удовлетворяло состояние марксистской теории (Bernstein, 1995; Kellner, 1993; более широкий обзор критической теории см. у Agger, 1998), в частности, ее уклон в сторону экономического детерминизма. Организация, которая ассоциируется с критической теорией, — Институт социальных исследований
Критическая теория в значительной степени представлена критикой различных аспектов социальной и интеллектуальной жизни, но конечная ее цель — более точное раскрытие природы общества (Bleich, 1977). Сначала мы обратимся к основным критическим подходам, предложенным Франкфуртской школой, каждому из которых свойственно отдавать предпочтение оппозиционному мышлению, а также разоблачению и развенчанию различных аспектов социальной действительности (Connerton, 1976).
