Современные социологические теории. полностью

Данное представление отличается от большинства социологических теорий двумя ключевыми особенностями. Во-первых, это продукт междисциплинарный, в создании которого участвуют не только социологи, но и представители других областей, например антропологии, биологии, экономики, истории, права, литературы, философии, политологии, психологии и теологии. В ее образовании принимают участие люди, добившиеся известности как писатели, политические деятели, активисты движений в защиту цветных женщин, представители самых разных интеллектуальных обществ из Европы и стран третьего мира[83]. Во-вторых, социологи феминистского толка, как и иные теоретики этого направления, преследуют двойную цель — расширить изначальные параметры своей области (в данном случае — социологии), пересматривая ее с учетом совершаемых приверженцами феминистских направлений открытий; и выработать критическое понимание общества, дабы сделать мир более справедливым и гуманным. Такая двойная задача представляется отличительной чертой любой критически нацеленной теории.

Современный феминизм вырос из кажущегося простым вопроса: а как насчет женщин? Это означает, какое место в той или иной ситуации занимают женщины. Если же они вообще отсутствуют, то почему? Если присутствие женщин очевидно, то каково их конкретное занятие? Какие чувства они испытывают в данный момент? Что привнесено благодаря им? Что означает данная ситуация для женщин?

За три десятилетия, с момента появления этих вопросов, ученые пришли к определенным выводам. Большинство социальных ситуаций не обходится без участия женщин. Если вдруг случается наоборот, то причиной тому оказывается не недостаток у женщин способностей или интереса, а предпринятые кем-то меры, направленные на их вытеснение. Там, где присутствие женщин заметно, они выполняют роли, существенно отличающиеся от тех, что закрепляет за ними привычное мнение (например, покорных жен и матерей). Будучи женами и матерями и выполняя целый ряд иных ролей, женщины вместе с мужчинами активно формировали рассматриваемые ситуации. Несмотря на то, что женщины проявляют активность в большинстве социальных ситуаций, ученые, общественность и даже сами действующие в социальном мире субъекты (как женщины, так и мужчины) как бы не замечают их присутствия. Более того, даже если роль женщин в социальных ситуациях оказывалась значимой и весомой, она, в отличие от роли мужчин, все равно не была приоритетной, неся подчиненный характер. Незаметность — лишь один показатель подобного неравенства.

Второй основной аспект, который волнует сторонников феминизма: почему же тогда все именно так, как есть? Если первый вопрос призывает к описанию социального мира, то этот требует его объяснения. Описание и объяснение социального мира — две стороны любой социологической теории. Поэтому попытки, предпринятые последователями феминизма, ответить на эти вопросы вызвали к жизни теорию, имеющую в социологии универсальную значимость.

Третий вопрос, который ставят все феминисты, звучит так: каким образом мы можем изменить и улучшить социальный мир, чтобы сделать его более справедливым для женщин и для всех людей? Приверженность идеям социальных преобразований в интересах справедливости является отличительной чертой критической социальной теории. Такая позиция характерна для феминизма, марксизма, неомарксизма и социальных теорий, свойственных племенным и этническим меньшинствам, а также постколониальным обществам. Патриция Хилл Коллинз (P.H. Collins, 1998, p. xiv) подчеркивает важность приверженности идее справедливости и борьбе с несправедливостью: «Критическая социальная теория представляет собой корпус знаний… нацеленных на разрешение важнейших вопросов, встающих перед группами людей, которые терпят несправедливость в определенных политических, экономических, социальных и исторических ситуациях». Это предполагает, что теоретики феминизма задаются следующим вопросом: «К каким последствиям ведет подобный способ мышления, направленный на уменьшение несправедливости в жизни женщин? Как этот способ объяснения мира сможет улучшить жизнь всех женщин?» (Henessy & Ingraham, 1997, p. 5).