В процессе теоретических построений, исследований и критики теория пересечений подошла к одной из важнейших тем и одной из центральных проблем сегодняшнего феминизма: как совместить принцип анализа, базирующийся на эмпирической данности, показывающей различия женщин, и пристрастную политическую позицию, согласно которой определенные группы женщин придерживаются свойственной им точки зрения. Объясняя выражение «точка зрения», Патриция Хилл Коллинз (Collins, 1998, p. 224–225) уточняет, что это взгляд на мир, разделяемый группой, которая характеризуется «разнородной общностью». Слово «разделяемое» имеет отношение, по мысли Маркса, к «обстоятельствам, с которыми сталкиваются, которые даны и унаследованы от прошлого». Таким образом, Коллинз заключает, что точку зрения группы формирует не эссенциализм, а тот факт, что, по словам чернокожей активистки Фанни Лу Хэмер, «мы в этом мешке все вместе». Хотя векторы угнетения и привилегий — раса, класс, гендер, возраст, местожительство, сексуальные предпочтения — пересекаются в жизни каждого человека, указанные теоретики утверждают, что специфика такого пересечения заметно влияет на степень установления общей точки зрения. Среди факторов, которые способствуют этому утверждению, можно назвать такие: существование группы в течение определенного времени, ощущение группой своей собственной истории, ее нахождение в относительно изолированном, опознаваемом пространстве и развитие внутри нее системы социальных организаций, а также наличие знаний для борьбы с угнетением. Однако позиция группы никогда не бывает монолитной или герметичной: уже сам факт того, что последняя образована благодаря пересечениям разных векторов, означает вариативность в понимании членами группы самих себя. Они нередко оказываются вырванными из своей исконной группы и включенными в более крупное сообщество, в котором приобретают опыт «внутреннего постороннего» (P. Collins, 1990, 1998). Кроме того, в исконную группу проникают идеи извне, и она неоднородна: ей присуща своя внутренняя динамика различий. Более того, она подчас существует в «пограничной области» (Anzaldua, 1990) культуры. Приверженцы теории пересечений предупреждают, что хотя и возможно связать ситуации пересечения и точки зрения с индивидуальной сферой, подобный редукционизм представляет теоретическую и политическую опасность, поскольку зачеркивает исторически сложившиеся структуры неравноправной власти, породившие индивидуальный опыт, и скрадывает необходимость политических перемен.
Разрабатывая проект изменений, сторонники теории пересечений обращаются к знанию угнетенных людей и к их ценностным принципам веры и справедливости (Collins, 1990, 1998; Hooks, 1984, 1990; Reagon, 1982/1995; Lorde, 1984). Эта теория ратует за показ, протест, принятие мер, чтобы изменить ситуацию в рамках угнетенного сообщества, поскольку только тогда можно сохранить веру в окончательное торжество справедливости — не той справедливости, что заключена в узкие легальные рамки рациональности, а осознаваемой как установление в социальных институтах и социальных отношениях принципов честности и заботы о других и о себе.
Феминизм и постмодернизм.Теория постмодернизма описана в главе 13. Здесь же дается сокращенное описание, причем акцент сделан на взаимосвязи ее с теорией феминизма.
В 1990-е гг. стало заметнее вовлечение постмодернистских идей и лексики в сферу академического феминизма (Clough, 1994; P. Collins, 1998; Hennessey and Ingraham, 1997; Mann and Kelley, 1997; Stacey and Thome, 1996). Но постмодернизм как социальная теория привлекается феминистами в меньшей степени, чем, скажем, эпистемологический подход; в равной степени они могли бы привлечь для анализа эмпиризм или феноменологию. Причина в том, что постмодернизм не предлагает ответа на фундаментальный вопрос феминизма «А как насчет женщин?». Его ответ оказался бы встречным вопросом: каким образом вы конструируете категорию или понятие «женщин»? На наш взгляд, постмодернизм имеет для феминистской теории основное значение в качестве «оппозиционной эпистемологии», стратегии подвергать сомнению притязания на истину или знания, утверждаемые какой-либо теорией (см. также: P. Collins, 1998).
