Однако отношение феминизма к постмодернизму скорее отмечено сдержанным недовольством, нежели считается безоговорочно приняты. Многие феминисты считают, что постмодернизм стремится к исключительности и, следовательно, прямо противоположен феминистскому проекту включения. Об этом свидетельствует загадочность словаря постмодернизма, его место в академической сфере, а не в политической борьбе и неосознанное стремление занять в академическом дискурсе монопольный статус. Многие феминисты также сомневаются в «невинности» постмодернистского вызова, задаваясь вопросом о том, может ли он быть освободительным или же является частью той политики знания, которой привилегированный академический класс отвечает на вызов маргинальных личностей, прибегая к изощренному аргументу, что никакая позиция не может претендовать на авторитетность. Хартсок (Hartsock, 1990, p. 169) принадлежит классическое высказывание по поводу такого подхода: «Представляется почему-то весьма подозрительным, что именно в тот самый момент, когда столь многие группы стали… переосмысливать маргинальных Других, появляются сомнения относительно природы „субъекта“, возможностей общей теории, которая может описать мир, относительно исторического „прогресса“». Еще один источник сдержанного отношения заключается в том, что акцентирование постмодернизмом бесконечного регресса деконструкции и различий ведет людей от коллективной освободительной политики к радикальному индивидуализму, который может привести к выводу о том, что «поскольку… каждый из нас отличен от другого и индивидуален, следовательно, каждая проблема или кризисная ситуация порождаются исключительно нашей собственной или, наоборот, вашей проблемой — а не моей» (Jordan, 1992, цит. по: Collins, 1998, p. 150). Главное же состоит в том, что постмодернистский поворот уводит феминистов от материальных явлений неравенства, несправедливости и угнетения к неоидеалистической позиции, рассматривающей мир как «дискурс», «репрезентацию» и «текст». Разрывая связь с вопросами материального неравенства, постмодернизм удаляет феминизм от его приверженности прогрессивным изменениям — фундаментального проекта любой критической социальной теории.
В данном разделе обобщены идеи, явно или потаенно выраженные в разнообразных феминистских теориях, описанных выше. Это сделано, чтобы описать некоторые фундаментальные принципы феминистской
Согласно феминистской социологии, все, что обычно называют «знанием о мире», характеризуется четырьмя аспектами: 1) оно всегда создается с позиций персонифицированных акторов, объединенных в группы, положение которых в социальной структуре различно; 2) таким образом, оно всегда пристрастно и корыстно и никогда не бывает абсолютным и объективным; 3) оно вырабатывается в рамках группы и отлично в разных группах, а также у действующих субъектов в рамках одной группы; 4) на него влияют отношения власти — независимо от того, формируется ли оно господствующими или подчиненными группами. Такое восприятие знания называется «феминистской эпистемологией определенной точки зрения» (Harding, 1986). Феминистская социологическая теория открывается социологией знания, потому что ее сторонники пытаются описать, проанализировать и менять мир с точки зрения женщин. Отталкиваясь от подчиненной позиции женщины в социальных отношениях, социологи-феминисты признают, что знание становится частью системы власти, контролирующей создание знания, поскольку вообще руководит всем производством в обществе. Феминистская социологическая теория пытается поменять властные отношения в социологическом дискурсе и в социальной теории, выдвигая позицию женщин в качестве одного из основания для конструирования социального знания.
