Каштановая аллея перед Опольной была недвижна, ни один листок не шелохнулся. Эти старые, солидные деревья всякое повидали на своем веку... Единственным живым существом на площади оказалась пугливая собака, спешившая куда-то к замку. Ночные бабочки попрятались, дневные насекомые еще не начали свой хоровод, но птицы уже вовсю распевали утренние песни.
Он свернул к гостинице. Открыл калитку в воротах, затем сами ворота, запертые на засов. Въехал во двор, поставил машину под навес, который в прошлом, несомненно, укрывал кареты. Поднимаясь по лестнице, он держался за перила. Мечтал — это было видно сразу — об одном: побыстрее завалиться в постель.
Сунул ключ в замок не совсем уверенно, как слегка подвыпивший человек. И замер.
Взглянул на номер комнаты. Все правильно — номер на двери совпадал с номером на деревянной груше ключа.
Еще раз попробовал повернуть ключ. Не выходит.
Взялся за ручку двери — открыто. Опешив, он почесал за ухом. Толкнул дверь. Она медленно и тихо отворилась. В полумраке светлело большое окно с опущенными жалюзи. В углу около окна нетронутая постель, у двери умывальник, на полу коврик — старый, но чистый плюшевый коврик, некогда красный, а теперь выцветший.
На диване напротив постели лежала куча одеял. Дверная ручка легко стукнула о шкаф.
Куча зашевелилась и засопела.
Капитан Экснер вздохнул, поправил галстук, подтянул манжеты рубашки — на них следы бессонной ночи были, заметнее, чем на его лице, — вошел в комнату и уселся на кровать, напротив дивана и кучи одеял, из которой торчали босые ноги. Носки и ботинки валялись на полу, пиджак и брюки на кресле.
Поскольку одеяла больше не шевелились, капитан Экснер наклонился и ткнул кучу пальцем.
— А, черт, — проворчал поручик Беранек. — Уж не думаешь ли ты, что я сплю? Вваливаешься с таким грохотом, словно орда ландскнехтов после разгрома женского монастыря.
— Почему именно женского? — поинтересовался Экснер.
— Был бы ты ландскнехтом, так тебя держали бы как специалиста по опустошению только женских монастырей. — Поручик Беранек вздохнул. Он по-прежнему лежал спиной к Экснеру и, казалось, не имел ни малейшего желания двигаться понапрасну. — Я знал, — сказал он ядовито, — что подкараулю тебя тут к утру. Самое позднее во время завтрака. Отпуск кончился, товарищ капитан. Я везу тебе и письменный приказ. — Он еще что-то пробормотал и закутался в одеяло. — Э-э, да уже светает. Неплохо бы тебе навестить Влчека. Он вот-вот закруглится. И наверно, будет рад тебя видеть. А пока он введет тебя в курс дела, глядишь, и утро наступит. Все явятся со свежими силами, приедет надпоручик Чарда, от которого ты так ловко смылся, и ты сможешь приняться за работу. Я свое дело сделал и буду спать.
— Здесь?
— А что, здесь вовсе не плохо, товарищ капитан.
Михал Экснер неторопливо снимал ботинки.
— Тебе, наверно, нет смысла разуваться, Влчек ждет, — заметил поручик Беранек. — И тогда мы сможем подвести итоги...
Капитан Экснер не ответил. Спокойно, не спеша разделся, аккуратно уложил белье в полиэтиленовый мешок, который возил с собой для этой цели, умылся как можно тщательнее — насколько позволял маленький умывальник.
Достал из-под одеяла белую пижаму и надел ее. Поручик Беранек, который тем временем свернулся клубком спиной к стене, чтобы сквозь ресницы наблюдать за происходящим, полюбопытствовал:
— На субботник?
— Что?!
— Спрашиваю, на субботник собираешься?
— Господи прости, почему?
— Да раз ты напялил эту спецовку...
Капитан Экснер всем своим видом дал понять, что ему это надоело. Показал на карманчик:
— Вот моя монограмма.
— Рабочие спецовки никто не крадет, — заметил Беранек как можно равнодушнее. — За все годы моей службы, насколько мне известно, не поступало ни одного заявления насчет кражи спецодежды.
Экснер со вздохом забрался в постель. Лег на спину, подложив руки под голову.
— Тут не соскучишься...
— Это точно, — подтвердил поручик Беранек. — Судя по всему, убийство совершено с целью ограбления. Влчек с ребятами не нашли ни одной монетки. В квартире. Там был жуткий кавардак. Сам увидишь, на фотографиях. И при себе у старика ничего не было. Должно быть, он из пивной шел...
— Он точно шел из пивной, — сказал Экснер. — Есть доказательства.
— Да ну?! — удивился Беранек. — Серьезно?
— Вполне, — сухо ответил капитан Экснер. — Шел с вечеринки в загородном ресторане «Лесовна». По ручью через парк и лес немногим более километра. Дорога приличная. Даже ночью хорошо идти,
— Ишь ты, — заметил Беранек. — Выходит, за ним кто-то шел.
— Или кто-то его поджидал...
— Скорее, шел за ним, — размышлял Беранек, — ведь не доказано, что потерпевший регулярно ходил в загородный ресторан и регулярно в одно и то же время возвращался одной и той же дорогой. В конце концов, доказать это очень трудно. Особенно, если потерпевший жил отшельником и известно, что он не поддерживал ни с кем близких или интимных отношений.
— Ни с кем?
— Так считает поручик Шлайнер, а он — местный.
— Вдруг он ошибается?
