Современный чехословацкий детектив полностью

Из этого донесения уже можно было извлечь кое-что достоверное. Хотя на твердой почве не осталось следов, по которым можно было бы определить, в каком направлении ехал мотоциклист, теперь почти наверняка можно было сказать, что ехал он от Бероуна к Праге, то есть в гору. Горючее кончилось, и мотоцикл остановился. Если б он ехал от Праги, под гору, то не остановился бы на том месте, где у него кончилось горючее, а прокатился бы дальше — мотоциклист мог подумать, что мотор просто забарахлил и заведется на ходу. Ведь о такой простой вещи, как пустой бак, обычно думают в последнюю очередь, тем более что остатки горючего еще дают несколько выхлопов. Следовательно, в таком случае мотоцикл остановился бы только на ровном месте или по крайней мере там, где сцепление протекторов с покрытием шоссе вызвало бы торможение, а вовсе не посреди спуска — по спуску на девятнадцатом километре можно было проехать без мотора еще довольно далеко. Стало быть, ехал он в гору, и горючее у него кончилось возле тайника. Положим, что так и было. Учтем коварство причинных связей, которые мы называем треклятой случайностью. Это могло случиться и не совсем точно у девятнадцатого столба, но поблизости. Вокруг темно, ночь. Мотоциклист отводит машину на боковую дорогу. Что же дальше? Это довольно легко себе представить. Мысль всегда опережает слово — за исключением тех случаев, когда говорят не думая. Поэтому то, что докладывал мне Трепинский, далеко отставало от почти молниеносных умозаключений. Мы оба это знали. Только я от этого становился нетерпеливее, а он нет.

— Ехавший вскоре должен был понять, что бак пуст, — продолжал он, — в его положении это было неприятно. Он не знал, что делать, и какое-то время в растерянности топтался вокруг мотоцикла. По привычке вынул ключ из зажигания. Досадливо повертел в руках или сунул мимо кармана — и потерял.

— Где именно найден ключ?

— Справа от проселка, если идти от шоссе. — Трепинский и без моего нетерпеливого вопроса указал бы место. — То есть на противоположной от тайника стороне... Но это допущение заставляет нас — конечно, временно — оставить без внимания следы крови на ключе.

Да, единственное, за что мы могли ухватиться — и это подтверждало наше подозрение, — вероятное направление движения мотоцикла. Когда ездишь в течение нескольких дней на дальние расстояния — допустим, за Пльзень, на запад, к Шумавскому лесу, — без дорог, да еще ночью, чтоб труднее было заметить твой номер и чтоб в любое время можно было погасить фару и скрыться во тьме, — очень может случиться, что горючее кончится раньше, чем ты рассчитывал. Шумава прекрасна. Но — там проходит граница с ФРГ...

Пограничники зорки. Мотоцикл с номером, объявленным к розыску, не мог уйти от их внимания. Сообщение о розыске дошло самое позднее в среду утром и до юго-западных участков границы, что должно было повысить бдительность пограничников. Если допустить, что на мотоцикле ездил Арнольд Фидлер и что он действительно побывал в тех местах и возвращался в Прагу, то с тайником на девятнадцатом километре он ничего общего не имел, лишь невольно припутался к этому делу. В таком случае я вправе не отказываться от своей уверенности, что это была случайность. Но последствия...

— Предположим, Арнольд Фидлер исчез не по своей воле, — продолжал меж тем Трепинский, — другими словами, над ним было совершено насилие. Далее, допустим, последнее известное нам место его пребывания — девятнадцатый километр. Тогда поводом к его устранению могло стать именно то, что он приблизился к «почтовому ящику».

Возразить против этого можно было, только зная истину, а ее-то мы и не знали.

— Из этих элементов легко составить следующую картину, — рассуждал Трепинский. — Арнольд Фидлер постоял на шоссе в ожидании, что кто-нибудь поделится с ним горючим. Ночью, особенно под утро, надежды на это было мало. В такое время машины останавливаться не любят. Тем более что ему нужна была смесь бензина с маслом, чистый бензин ему не годился. Будить жителей какого-либо из домов — до ближайшего метров пятьдесят — он не счел нужным. До рассвета, наверное, было недалеко. Арнольд Фидлер вышел на шоссе и присел на километровый столб. И когда соскочил с него — а то и просто задел ногой, — он случайно сдвинул камень, прикрывавший тайник. Содержимое тайника привлекло его внимание.

Такая версия мне совсем не правилась, не нравилась она и самому Трепинскому, поскольку он добавил:

— К сожалению, мы должны и впредь придерживаться такой реконструкции событий. Поблизости кто-то скрывался, ожидая, когда Фидлер удалится, ибо этот скрывающийся шел к тайнику. После того как Фидлер обнаружил тайник, этот некто убил его, а труп спрятал где-то поблизости. Мотоцикл он пока оставил на месте — устранить тело жертвы было важнее. Это значит, что он был один, без помощников и не мог сделать сразу все необходимое. Быть может, он потом вернулся, чтобы скатить мотоцикл под уклон — как это сделал я, — но за это время брошенная машина уже привлекла внимание автоинспекции. И он не стал приближаться.