Раст: Меня не должно тут быть, Марти.
Марти: Ну и что ты предлагаешь мне на это ответить? Послать тебя на хер?
Р.: Да я не про это. Дело в другом.
М.: Так ты расскажи, Раст.
Р.: Был один момент, да, я был уже там, во тьме, и что-то, это уже даже был не я, а что-то такое, отблеск сознания во тьме, я ощущал, как тает моя личность. А за этой тьмой была другая тьма, глубже, теплее, материальнее. Я ее чувствовал. И я знал, знал, что
М.: Слушай… Помнишь, тогда за ужином ты мне сказал, что раньше сочинял истории про звезды.
Р.: Помню, это когда я жил на Аляске. Сочинял под ночным небом.
М.: Да, ты лежал и смотрел в небо, да. На звезды.
Р.: Ты не забывай, у меня до семнадцати лет не было телевизора, делать-то нехрен было, вот я и шлялся по окрестностям, глазел…
М.: А еще… смотрел на звезды и сочинял про них истории. Расскажи.
Р.: Слушай, Марти,
М.: Какая?
Р.: Свет против тьмы.
М.: Ну тут, конечно, не Аляска, но, похоже, передел территории пока в пользу тьмы.
Р.: Да.
(
Р.: Слушай…
М.: Что?
Р.: Ты покажи, в какой стороне твоя машина. А то навалялся я уже в этих больницах.
М.: Ну ты даешь! Знаешь, я бы поспорил, но есть мнение, что тебя вообще хрен убьешь. За одеждой не хочешь вернуться?
Р.: Все, что там осталось, мне уже не нужно. А вообще ты все неправильно понял. Я про небо.
М.: Почему?
Р.: Когда-то была только тьма. А теперь свет побеждает. (Первый сезон, восьмая серия «Форма и пустота»; курсив мой. –
И именно в этот момент со всем присущим ей драматизмом появляется проблема свободы. Не только как способность выбирать, руководствуясь своей волей, сталкиваясь лицом к лицу с различными возможностями реальности, или действовать по собственной воле, но еще и сама воля – желание, решение – быть самими собой, пользуясь тем, что нам дано и что с нами произошло.
Вначале я говорил, что чаще всего свобода в наше время понимается как возможность «быть тем, кем хочешь и как хочешь». И теперь я мог бы сказать, что именно сквозь клубящуюся тьму нигилизма свобода появляется в новом, противоположном значении: «хотеть того, что у нас есть, и потому, что у нас это есть».
