Вот отрывок из диалога, когда герои идут по длинному пирсу, ведущему от берега в океан:
Калеб: Как… Как ты узнала о моем самом хреновом воспоминании? <…>
Долорес: Создатели этой машины скормили ей данные на всех, задолго до законов о
К.: Зачем?
Д.: Для составного портрета. Вас. Всех вас.
К.: И она говорит им, кто я такой?
Д.: Дело не в том, кто ты, Калеб. Но кем тебе дадут стать. <…>
К.: Почему мы здесь?
Д.: Здесь ты покончишь с собой. Система запускает прогнозирующие алгоритмы. Учитывая историю депрессии, душевную болезнь матери, обращение с оружием и любовь к океану, скорее всего ты лишишь себя жизни через десять-двенадцать лет. Здесь.
К.: Нет, ну нахрен! Они не знают.
Д.: Это не так? Ты не приходил сюда посреди ночи, ничего не обдумывал? До системы у такого, как ты, мог быть шанс: работа, борьба. Ты не поднимешься выше строителя или мелкого преступника, тебе не дадут. Не станут инвестировать в самоубийцу. А не инвестируя, гарантируют итог.
К.: Зачем ты говоришь мне все это?
Д.: Мы с тобой очень похожи. Тебя посадили в клетку, решают, как ты будешь жить. Со мной было так же. Почему ты не рассказал обо мне? Тебя бы убили. Почти любого легко предугадать, но ты… удивил меня. Сделал выбор [
К.: А если я останусь? Как же ты? Что хочешь делать?
Д.: Начать революцию.
К.: Без обид, но какого хрена это значит?
Д.: На работе [
К.: Перережешь системе провода?
Д.: И покажу, каков настоящий мир.
К.: Хочешь знать, почему я не сказал про тебя?
До тебя со мной уже очень давно не случалось ничего настоящего.
Д.: Мне не нужен алгоритм, чтобы знать – тот, кто построил систему, не сдастся без боя.
К.: Ну… Я по-любому мертвец. Так я хотя бы сам решу, кем я хочу быть. (Третий сезон, третья серия «Отсутствие поля»[91].)
Каким образом Долорес собирается совершить революцию? Сможет ли она истребить человечество, заручившись поддержкой человека, который вернул себе свободу воли, избежав предопределенной системой судьбы? С другой стороны, примечательно то, что именно робот, ищущий неизвестную ему свободу, разжигает такую же жажду и в людях, давным-давно лишившихся понимания, что такое свобода, заражает их своим бунтарством.
