— Выходит, я внушаю страх? Ничего не скажешь, хорошего же вы мнения обо мне! Я, оказывается, пугало для работников милиции!
— У меня нет шансов одержать верх в этом словесном турнире. Но я искренне рад, что вы позвонили.
— Вы-то, уж конечно, не позвонили бы, если бы только снова не заподозрили меня в убийстве.
— Я никогда не подозревал вас в чем-либо подобном.
— Ой ли! Припомните-ка первый мой допрос там у вас.
— То была формальность. Неприятная, но необходимая и неизбежная.
— Так или иначе, но вы не позвонили. Нехорошо!
— Обещаю исправиться. Клянусь вам!
— Вы, майор, вероятно, ждете взрыва еще одной бомбы, не правда ли? Я теперь хорошо вас знаю.
— Меня?
— Да, вас и ваш излюбленный метод полуофициальных вопросов и ответов.
— За что вы, пани Бася, так на меня нападаете? Я не заслужил этого. Даю слово.
— Вот если вы дадите мне слово и в том, что наша следующая встреча не будет иметь характера полуофициального допроса подозреваемой, попытаюсь сменить гнев на милость.
— И?..
— И хотя завтра рано утром я выезжаю в Закопане, сегодня мы могли бы с вами встретиться.
— С большим удовольствием.
— Нет, вы только посмотрите, какие мы любезные! А до того даже не поинтересовались, жива ли я!
— Итак, пани Барбара, когда и где?
— Лучше сразу после работы. Позднее я буду занята.
— Хорошо.
— Заходите за мной на Хелминскую, в мастерскую.
— Слушаюсь. Буду у вас в пятнадцать тридцать.
— Жду вас. До свидания.
Под каким-то предлогом майор улизнул с работы. Он был в форме, а свидание с очаровательной вдовой должно было иметь неофициальный характер. Следовательно, необходимо явиться к даме в штатском, в белоснежной рубашке и «при галстуке». Лешек Калинович дал себе также слово не касаться событий последних месяцев. В конце-то концов, почему бы ему слегка не пофлиртовать с этой интересной женщиной? Тем более, что завтра она уезжает и неизвестно еще, когда они снова увидятся.
Во дворе мастерской майор увидел зеленый «рено». Машина была полностью выпотрошена. На сильно вытертом коврике лежали части мотора. Из-под машины торчали чьи-то ноги в темно-синем комбинезоне.
Хозяйка мастерской находилась в конторке, уже полностью отремонтированной и обновленной после взрыва. На столике рядом с письменным столом красовалась новая пишущая машинка. Это, как сразу же определил майор, была «эрика».
— Вместо того чтобы поздороваться со мной, вы изучаете, какой марки моя пишущая машинка. Увы, «консула» у меня нет и не было.— Барбара Ярецкая сказала это с нескрываемым упреком.— Вы нарушаете наш уговор.
— Уж и оглядеться нельзя! — Калинович поцеловал ручку пани Барбаре.— У меня и мысли такой не было. Просто мне припомнилась недавняя картина: вы, в длинном мужском пальто, в пыли и известке, извлекаете из-под обломков старую машинку… А теперь здесь все отремонтировано, все новое. В общем, весьма презентабельное бюро преуспевающей фирмы.
— Фирма хотела пригласить своего гостя совершить поездку за город. Хотя бы на цыплят в Константин.
— Прекрасная мысль! — Майор с энтузиазмом воспринял это предложение.— Я — за!
— Увы, ничего не выйдет.
— Почему?
— Посмотрите в окно. Моя машина разобрана до последнего винтика.
— А что случилось? Авария? Я же предупреждал, что вы ездите слишком рискованно.
— Я езжу правильно! Никогда не имела аварий.
— Что же тогда с машиной?
— Я считаю, что она в полном порядке. А Зигмунт утверждает, что мотор немного стучит и с трудом выжимается сцепление. Перед моим отъездом в Закопане он решил осмотреть машину и навести в ней полный порядок. Копается в моторе уже второй день, но обещал к вечеру все закончить.
— Зигмунт? — настороженно повторил майор и подумал: «Кто же это вертится около нее?..»
— Зигмунт Квасневский. Вы познакомились с ним на нашей встрече у адвоката,— напомнила Ярецкая.
— Ах да, припоминаю. Кажется, ваш близкий родственник? Темпераментный молодой человек, который во что бы то ни стало хотел, чтобы мы посадили этого беднягу Станислава Ковальского.
— Никакой он не бедняга. Получил с меня ни за что, ни про что тридцать тысяч злотых.
— Но ведь и вы не возражали против такого полюбовного соглашения.
— Я не отрицаю этого. А Зигмунт — сын моего покойного брата.
Это объяснение в достаточной мере успокоило майора. И все же он спросил:
— Надеюсь, молодой человек знает толк в машинах и все отладит как следует?
— Помните, когда мы ездили к Заливу, я рассказывала вам, что Зигмунт опекает мои две машины — «рено» и «варшаву»? Я очень довольна его работой. А майор, занятый более важными делами, не обращает внимания на то, о чем ему говорит одна несчастная женщина.
— Эта женщина сегодня почему-то особенно нападает на одного несчастного мужчину. Преподает ему хороший урок.
— Ибо он того заслужил.
— Ну, так что же мы предпримем? — спросил майор, чтобы прекратить пикировку.
— Предлагайте, слушаю вас.
— Я уже сказал, что готов подчиниться любому вашему желанию.
— Предлагаю: пройтись пешком до центра, там где-нибудь выпьем кофе, посидим, поговорим. Ну, а потом вы проводите меня домой. Согласны?
— Шли неторопливо. На дворе стоял уже октябрь, а было тепло, как летом.
