— Я очень устала,— прервала молчание Барбара Ярецкая.— Трагическая смерть мужа, потом неприятности с завещанием. Да и нелегкое это дело — одной вести такое большое ремесленное предприятие… И наконец, этот взрыв — он окончательно доконал меня. Чувствую себя старой…
— Что вы такое говорите! Это только нервы и перенапряжение — физическое и душевное.
— Как я мечтаю отдохнуть! Еще в сентябре хотела уехать. Но все как-то не получалось. А тут еще этот взрыв. Я уже потеряла надежду вырваться из Варшавы хоть на неделю. И не вырвалась бы, если бы не адвокат Рушинский.
— Давно не видел его, а мне хотелось бы с ним поговорить.
— Он сейчас очень занят моими делами, связанными с пожаром. У меня на это недостало бы ни сил, ни времени. В лабиринте предписаний, инструкций я окончательно потеряла бы голову, а Рушинский знает, как выйти из любого положения.
— Не удивительно. Ведь он юрист, и прекрасный юрист. Я давно его знаю.
— Именно благодаря ему, благодаря тому что он взвалил на себя все эти хлопоты, я смогла так организовать работу, что вот вырываюсь в Закопане.
— Октябрь в горах, пожалуй, самый лучший месяц. Какая в это время удивительная гамма красок — от темной зелени елей до старого золота буков. Я сам всегда стараюсь побывать в горах в октябре. Немного завидую вам. Мне в этом году придется отказаться от отдыха.
— Жаль.— Это «жаль» прозвучало у Барбары Ярецкой очень искренно.— Был бы у меня спутник. Как это ни странно, в Закопапе трудно найти любителя пеших прогулок.
— Вы любите ходить в горы?
— Очень. Я имею в виду не альпинистские подъемы, а прогулки по горным тропам.
— Я мог бы показать вам несколько чудесных малоизвестных тропок. Они совсем не опасные, просто на них не встретишь стада курортников. Некоторые из них совсем недалеко от Закопапе. И несмотря на это, их почти никто не знает. Например, тропинка над Стронжиской долиной.
— Это какая? Та, по склону Лысанок, или в Сарних Скалках?
— Вы их знаете? Удивительно! Так знать мои «личные» тропы!
— Так уж получилось, что знаю. Ах, при одной мысли, что завтра утром я сяду в машину и распрощаюсь с Варшавой, меня охватывает радость. Я так давно не путешествовала в машине. Горы и автомобиль — две мои страсти.
— Я уже кое-что знаю об этом. Во время поездки к Заливу я на себе испытал одну из этих ваших страстей.
— Завтра мне предстоит проехать более пятисот километров. Если бы вы знали, как радует меня эта поездка. Темная лента шоссе и послушная мне машина! Это же прекрасно!
— Вы надолго уезжаете?
— Не меньше чем на неделю. Но хотелось бы пробыть там подольше. Буду поддерживать телефонную связь с адвокатом Рушннским и с моим заместителем в мастерской. Если они без меня не смогут обойтись, придется, как это ни огорчительно, вернуться.
— Ничего, справятся и без вас. Незаменимых людей не существует.
— Да я и сама убедилась в этом. После смерти Влодека думала…
— А где вы остановитесь в Закопане? — Майор поспешил перевести разговор на другое.— На частной квартире?
— В одной гуральской семье, с которой я подружилась и у которой всегда снимаю комнату.
— Это, пожалуй, удобнее всего. Не будете связаны распорядком дня.
— Меня в дрожь бросает при мысли, что Зигмунт не успеет подготовить машину.
— Успеет. Пани Бася, я хочу, чтобы вы дали мне одно обещание.
— Какое?
— На всем пути в Закопане ехать, не превышая восьмидесяти километров.
— Так плестись?!
— Вы переутомлены и много нервничали. В таком состоянии у человека иная реакция. Можете потерять управление. Тогда и до аварии недолго. Обещаете?
— Это так важно для вас?
— Очень.— Майор произнес это с таким чувством, что Ярецкая слегка зарумянилась.
— Некоторое время они шли молча.
— А если я скажу «нет»? — отозвалась Ярецкая.— Вы же знаете, как я люблю быструю езду. И хорошо веду машину.
— Тогда я готов разослать телефонограммы по всем милицейским постам на вашем пути, и вас всюду будут задерживать и штрафовать за превышение скорости.
— Вы это серьезно?
— Конечно, нет. Но еще раз очень прошу вас быть благоразумной.
— Хорошо. Буду ехать медленно и осторожно.
— Не превышая восьмидесяти километров?
— Сдаюсь. Не превышая восьмидесяти километров.
— Честное пионерское?
Барбара Ярецкая рассмеялась:
— Ужасный вы человек! Такого деспота еще свет не видел. Ну хорошо. Даю слово.
— Теперь я буду спокоен за вас. Надеюсь, вы умеете держать слово?
— Безусловно. При любых условиях. Поэтому и стараюсь не давать обещаний.
— В таком случае ценю свой успех.
— Вы сегодня удивительно милы.
— У вас еще живет ваша знакомая? — Майор снова переменил тему разговора, не желая, чтобы он приобретал слишком уж интимный оттенок. Да и вообще не хотел в своем флирте с красивой вдовой заходить слишком далеко.
— Да, живет. Я привязалась к этой милой и достойной девушке. Знаете что, вас надо сосватать.
— Благодарствую. Меня уже однажды сосватали. Второй раз такой номер не пройдет.
— Кто знает? — Барбара Ярецкая улыбнулась и так посмотрела на Лешека Калиновича, что тот даже смутился.
— Определенно нет,— не сдавался майор.
