Охотно используют приемы и структуру детективного романа многие польские прозаики, пишущие на «производственные» темы — их произведения часто строятся как расследование причин и обстоятельств катастрофы на шахте, аварии на заводе, корабле и тому подобное, — а также авторы художественно-документальных произведений из истории Польши, из времен второй мировой войны. К форме детектива неоднократно обращался хорошо известный советским читателям фантаст Станислав Лем. Так, в переведенном на русский язык остросюжетном романе «Насморк»[4] писатель имитирует детектив. Расследуется таинственное преступление: герой и его помощники анализируют возможные причины происшествия, в романе намечен ложный след и наконец дается решение загадки. Загадка, правда, оказывается не столько детективной, сколько научной и социальной, но читателю это становится ясным лишь в конце увлекательного чтения. Напряжение поддерживается умело дозированной информацией об обстоятельствах поездки бывшего американского астронавта по следам загадочно погибшего человека. Кульминация нарастает в сцене террористического акта в римском аэропорту: здесь сосредоточены негативные, даже патологические черты жизни общества потребления, общества легализованного насилия, ответом этому обществу и является терроризм. Научные открытия в мире потребления и насилия используются для создания новых средств уничтожения людей, ученые не останавливаются перед опаснейшими экспериментами на людях, а бесконтрольная деятельность бизнесменов, заинтересованных лишь в наживе, приводит не только к разрушению среды обитания человека, но и к смерти людей.
В итоге расследования «убийцей» нескольких человек оказывается современная химия, точнее, косметическая промышленность, и невероятное стечение ряда обстоятельств. Но это лишь на первый взгляд. Пусть не найден конкретный виновник — ответственность за гибель людей несет капиталистический строй.
Использование атрибутов классического детективного романа в современной прозе разных тематических пластов свидетельствует о жизненности детективного жанра, эффективности его приемов. Но вместе с тем заставляет задуматься над дальнейшими путями его самостоятельно-го развития, над взаимоотношениями детективного жанра с другими литературными жанрами, от которых он в свою очередь немало заимствует. Традиционный детективный роман тоже не исчерпал своих возможностей. Характерные его особенности общеприняты, однако в самом жанре противоборствуют разные тенденции. Радикальный спор ведется о том, является ли детективный роман только развлечением для ума, логической головоломкой, сконструированной по определенным правилам, или же этот жанр способен в той или иной мере передать правду жизни.
Выдающийся итальянский марксист Антонио Грамши отмечал, что уже на заре возникновения «в детективной литературе имелись два течения: одно — „механическое", сюжетное; другое — „художественное"»[5]. Блестящим и уже классическим образцом детективного романа-ребуса стали романы Агаты Кристи, однако многие произведения современных представителей этого течения ничего общего с литературой не имеют. Идеальную модель, по мнению некоторых западных теоретиков, представляет собой детективный «роман» — папка с показаниями свидетелей, снимками отпечатков пальцев, заключениями экспертов-криминалистов и врачей, зафиксированными на месте преступления вещественными следами — окурками, пятнами крови, волосками и т. п. Задача читателя состоит в том, чтобы изучить все материалы и самому ответить на вопрос: кто убил? Для нетерпеливых читателей к «делу» может быть приложен конверт с верным решением ребуса. В таком «романе» вообще нет автора, повествователя и всего того, что связано с понятием «литература».
Стремясь противостоять вырождению жанра, представители «художественного» течения стремятся продолжать традиции одного из родоначальников жанра — гениального (по словам А. В. Луначарского) Эдгара По. Эти традиции обогащают детективный роман бытовыми зарисовками, социальной и психологической мотивировкой событий, морально-философской проблематикой (характерный пример — творчество Сименона). Именно такого рода художественность ценил в творчестве английского мастера детективной прозы Г. К. Честертона А. В. Луначарский. Честертону, писал он, «блестящая форма остроумной детективной новеллы нужна для того, чтобы прикрыть ею социальную тенденцию, социальная тенденция у него на первом плане»[6].
По мнению Бертольта Брехта, большого знатока и ценителя жанра, полноценный детективный роман — это «особый срез реальной жизни». Причины его популярности Брехт видел в интеллектуальном удовлетворении, которое дает «установление причинности человеческих поступков», и в «тяге читателя к необычайным приключениям, к напряженности и т. п., которой он удовлетворяет. Он доставляет удовольствие уже тем, что показывает людей
