Мысленно я прикидывал, кто есть кто, и ни один не заслуживал моего внимания, Я решил, что и на сей раз дал маху, упустив последний шанс, как вдруг увидел долгожданную дичь.
Как опытный охотник, я позволил этой птахе упорхнуть вместе со всеми, а сам не тронулся с места, пока не убедился, что все сотрудники покинули фирму.
Вишневый «рено» проехал значительное расстояние, но для моего «Олд Кэпа» это было просто детской забавой. Во время обгона я хорошенько рассмотрел его. Он сидел расслабившись, с отсутствующим видом. Суровое, мужественное лицо ничего не выражало.
Я промчался на бешеной скорости еще с километр, а потом замедлил ход и дал возможность вишневому «рено» обогнать меня.
Следуя за ним, я старался, чтобы между нами была хотя бы еще одна машина. Но у Дома «Скынтейи» прочно сел ему на хвост и довел до стоянки «Полар», где он поставил свой автомобиль.
Пока он делал покупки, я старался не приближаться. Женщины все как одна оборачивались ему вслед. И немудрено — природа наградила его и внешностью, и обаянием. Хотя кое-что, несомненно, было отработано — например, недоступный и одновременно беспомощный вид.
Он испытывал мое терпение до тех пор, пока не превратился в передвижной супермаркет. После чего вошел в дом, где в прежние времена находилась «Чинематека». В лифте мы ехали вместе, но он меня и взглядом не удостоил, абсолютно не замечая моего присутствия: нажал нужную ему кнопку, даже не поинтересовавшись, на какой этаж надо мне. Впрочем, его невнимательность объяснялась отнюдь не отсутствием воспитания, а колоссальной усталостью. Это была усталость главы племени из тропических джунглей, жизнь которого состояла сплошь из медового месяца. Похоже, что и у моего спутника были подобные проблемы. В таком случае, сказал я себе, дело усложняется. И как в воду глядел.
Мы вместе вышли из лифта, но он так и не пожелал взглянуть на меня. Я подождал, пока он откроет дверь с табличкой «Доктор Корвин Сайу», и, как только его нога коснулась порога, набросился, зажал ему ладонью рот и втолкнул в квартиру. Он весь обмяк и совсем не оказывал сопротивления. Даже сквозь пальто чувствовалось, что это сильный человек, отличный спортсмен, который при других обстоятельствах наверняка показал бы себя.
Мы очутились в холле, завешанном всякой абстрактной дребеденью.
— Это ты, любимый? — пропел из соседней комнаты сладкий и дурманящий, точно запах белой акации, голос. И в следующее мгновение в дверях возникла миловидная блондинка. В одной руке она держала раскрытую книгу, а в другой зажженную сигарету. Она была босая, в прозрачных трусиках и в мужской рубашке, завязанной узлом на животе.
Сладкая нега в ее глазах сразу же сменилась испугом. Я разжал объятия и втолкнул мужчину в кухню, где он налетел на табуретку и свалился. Одним прыжком я очутился рядом с нимфой и смазал ей по физиономии.
Звонкая пощечина по нежному личику блондинки, по-видимому, пробудила мужчину. Он саданул меня локтем по почкам, развернул к себе и чуть было не разнес мне челюсть великолепным ударом справа. Я вовремя уклонился от удара и кинулся к двери, чтобы преградить дорогу блондинке. С помощью удара в печень мне удалось помешать ей.
Затем мы сцепились с мужчиной. Мое спокойствие только сильнее разъярило его. Он накинулся на меня, схватил за грудки и начал трясти, повторяя:
— Кто ты? Чего тебе надо?
— Я брат Рафаэлы.
— Рафаэлы! Какой Рафаэлы?!
Он продолжал меня держать за грудки, а зрачки, как раскаленные буравчики, сверлили мое лицо. Я поставил его в унизительное положение в присутствии крошки, и он не мог простить мне этого.
— Какого черта тебе надо? — спросил Сайу, слегка разжав пальцы, но не выпуская мой ворот из рук. Я догадывался, что за этим последует.
— Сначала присяжь. Мне все время кажется, что ты вот-вот рухнешь мне на голову…
недоумок!
Он закатил мне оплеуху, но я постарался сдержаться, что его не много озадачило; он ожидал, что я с лихвой отплачу ему тем же. Сознавая, что в моральном плане я остаюсь его должником.
он залепил мне еще одну пощечину, не так больно, но значительно виртуознее. Что ни говорите, в трудное дельце я влез. Наконец он отпустил меня и выпрямился.
— В своем доме я хозяин! — пробурчал он чуть менее грозно. Я жестом выразил согласие. Придвинул к себе табурет и взгромоздил на него ноги.
— Наступило время свести счеты, господин Сайу.
Он снял пальто и набросил его на спинку соседнего кресла. На нем был вельветовый пиджак цвета спелой айвы и жемчужно-серая рубашка. Матовый галстук с искринкой придавал всему туалету изысканность и элегантность. Он еще какое-то время приходил в себя, искоса поглядывая на меня. Сунул в рот сигарету и стал искать спички. Я бросил ему свои.
— Какие еще счеты? — спросил он утомленно.
— Благодаря моей сестре у тебя осталась хорошенькая сумма.
Он перекрестился. Губы его расползлись в презрительной ухмылке.
— Ради всего святого, о чем ты? Кто я, по-твоему?
Долгожданный момент наступил.
— Лучше скажи, кем ты был.
— А кем я был?
Лицо его вытянулось. Блондинка насторожилась.
— Ты был любовником Рафаэлы, — произнес я как можно естественнее.
