— Вот те крест! Он помер не совсем, земля ток отсосала, а тут я подвернулся.
— А ты не помер со страху?
— Что я, Силе Беглый, у которого кишка тонка? Профессор перекрестился:
— Значит, ты спас человека?
— Не совсем. То на то и вышло. Дуралей побежал к родичам. А те как раз за помин его души пили, увидали привидение — и в топоры…
Силе отодвинул кружку, пить расхотелось.
— Да, ты немало повидал, Митря!
— Ого-го! На десять книжек хватит. Ты чего не хаваешь, давай тарелку сюда!
Он жевал с открытым ртом, обсасывая зубы. Беглый отвернулся.
— Ты прав. Тут нам не светит, с ходу попадемся.
— Факт.
— Но и вырваться из города невозможно. Милиция оцепила все выходы, вполне вероятно, привлекли и армию.
— Так что же делать?
— Ума не приложу.
Димок опорожнил кружку и, рыгая, откинулся на спинку стула.
— Вся надежда на беднягу Челнока! Завтра же будешь за чертой города, на просторе. Согласен?
— Каким образом?
— Дай гвоздик, не жмись.
Он курил, положив ногу на ногу, не обращая никакого внимания на собеседника. Беглый сидел как на иголках:
— Говори!
— Ты у меня станешь киноактером, петух!
— Батюшки!
— В десять утра набирают народ для массовок. Нас возьмут, патреты подходящие.
— Особенно твой…
— Какой ни есть, а снимался трижды, один раз даже слова говорил.
— Черт его знает что такое! — Силе смотрел на вора и улыбался. — Ври, да знай меру, Митрий! Сниматься в кино — нелегкое ремесло, надо смеяться и плакать по команде.
— А я что, не могу? Спорим, заплачу по счету «гри»? Внимание, голубь! Раз, два…
Беглый даже рот разинул: глаза вора увлажнились, по щекам покатились крупные слезы. Димок вытер их кулаком и хлопнул Силе по плечу:
— Учись, дура! Силе был поражен.
— Все ясно, ты — сам дьявол! А яу-ка перекрестись!
— Ты опять?!
— Господи, в жизни не видал такого! Димок улыбнулся:
— Да это еще не все.
— Значит, ты плачешь по желанию?
— Конечно!
— Как же тебе удается?
— Другой вопрос, только ты в этих делах не петришь: слезу надо в крови носить, от матери унаследовать. — Он затянулся еще раз и бросил окурок: — Нас обязательно возьмут! Оденут, нацепят бороды и увезут в поле. А доберемся до травки — прощевайте! Так что расплатись, да поехали.
— По-моему, лучше взять такси, — сказал Беглый, пряча сдачу в карман.
— Конечно, как подобает артистам.
Они поймали такси. Однако у церкви Святой Пятницы вор передумал:
— Стоп! Если они увидят, на чем мы приехали, сразу возьмут в голову. Публика там — одна голытьба.
Они вошли во двор, полный народа: старики, девицы, сбежавшие с уроков школьники. Киношники оглядывали собравшихся, как заправские лошадники. Под их взглядами стариканы петушились, а девицы охорашивались и старательно чирикали…
Димок входил и выходил в разные двери, как у себя дома. Минут через десять он шепнул Беглому:
— У кого из нас поросячье везенье? Отчаливаем в обед: им позарез нужны три попа, съемочная группа ждет в поле…
Он затащил Беглого в помещение. Длинноволосый мужчина кивнул им, и беглецы в два счета обрели рясы, камилавки и длинные белые бороды.
Вора распирало от счастья. Он благословлял направо и налево, напевая тоненько и гнусаво, как церковники.
Тем временем длинноволосый произвел в попы и веснушчатого парнишку и затолкал всех троих на заднее сиденье «волги». Силе недоуменно спросил:
— Там были старики, им бороды больше подошли бы, почему же взяли нас?
Димок извлек из-под рясы пачку сигарет.
— Там приходится бегать, паря. Куды стариканам! Таких после двух дублей хоть в реанимацию. — Он повернулся к мальцу: — Курите, батюшка?
Закурили все трое. Машина шла на предельной скорости. На выходе из города шофер остановился, матерясь:
— Опять проверка!
Беглецы вздрогнули. Длинноволосый высунул голову в окошко.
— Киносъемки!
Милиционер выпучил глаза на духовенство, загромоздившее заднее сиденье:
— Ваши документы!
Побледневший Беглый полез было в карман за паспортом, добытым Бурдой. Вор остановил его и сказал сердито:
— Неужели вы не знаете Папаяни, любезный? Голос артиста он скопировал безупречно.
— Будьте здоровы, дорогой Бикэ! А эти господа?
Вор назвал фамилии двух известных артистов, выпалил необыкновенно соленый анекдот и протянул милиционеру руку:
— Дай вам бог здоровья, хотя за это трудно поручиться…
Все засмеялись, и машина взяла с места. Длинноволосый повернулся к Димку:
— Вы подражаете ему бесподобно! Скажите еще что-нибудь!
Челнок выдал несколько реплик из популярного фильма, добавил парочку придуманных на ходу и спросил:
— Кого они ловят, дезертиров?
— А черт их знает! Всю плешь проели!
Вор подмигнул Беглому и откинулся на спинку сиденья, облегченно вздохнув.
На дороге к монастырю Пасэря царило необычайное оживление. Доробанцы и москали теснили турок к небольшому оврагу, расставленные вдоль межей орудия непрерывно палили, штатские кричали, бегая среди юпитеров, кранов и прочих машин. Поднятая лошадиными копытами пыль застилала горизонт.
Глядя на эту суету, Беглый проговорил задумчиво:
— Тяжкий хлеб у этих ребят! Они уселись в тени дерева.
