— Это еще ничего. Видел бы ты столпотворение на моем последнем фильме! Вечером они валились замертво, очумевшие, проклявшие все на свете. — Димок повернулся к третьему попу: — Сколько у тебя классов, мальчик?
— Девять.
— Значит, сумеешь принести вон ту флягу с водой. Живо! Парень посмотрел на него нехорошим взглядом, однако пошел.
— Как я его, а?
— Чумной ты, Митря! Когда спросили документы, я думал — все, конец…
— Уже видел себя в полосатой робе!
— Конечно!
Вор снял камилавку, расстегнул воротник рясы и обронил, не глядя на собеседника:
— Не суждено мне услышать доброе слово… Дура только материться и умеет.
— А ты его услышишь? Оно бы тебе уши прожгло, не для тебя это. Помнишь вечера у мадам Анджелеску?
Димок криво улыбнулся, демонстрируя отсутствие зуба:
— М-да! А ну-ка проветри мошну, цела ли? Завтра будем в Констанце, а там дерут безбожно — не успеваешь сотенные вынимать.
Беглый достал пакетик Бурды и пересчитал деньги:
— Двенадцать тысяч.
— Порядок, — сказал вор, глядя на пачку кредиток. — А в конверте что?
— Золотые запонки, обручальное кольцо и перстень.
— Ну-ка, покажь!
При виде перстня глаза вора загорелись. Он повертел его, посмотрел на свет, взвесил на ладони.
— Сколько грамм?
— Двадцать один.
— Товар первый сорт, дядя, такие буржуи носили! — Он надел перстень на мизинец. — Спасибо, беру.
— А по шее?
Вор нехотя вернул кольцо.
— Разбогатею — куплю его у тебя.
— Мечты, мечты…
Внезапно оба повернули головы — позади стоял веснушчатый паренек. Он спросил, пристально разглядывая вора:
— Сколько у тебя классов, красавчик?
— Четыре, — в тон ему ответил Димок.
— А годочков сколько?
— Сорок четыре.
— В таком разе сумеешь прочесть. — И протянул «Вечерний Бухарест». С первого взгляда беглецы поняли, что к чему: газета поместила их фотографии.
— Не везет вам, парни! Следом за нами проехал Бикэ Папаяни…
— На его месте, — сказал инженер, — я бы сразу разгадал ход. Цель-то была ясна…
Адвокат хотел было напомнить ему, что хорошая мысля всегда приходит опосля, но не стал.
Пассажирский поезд медленно полз, делая частые остановки. Силе с Димком созерцали звезды, лежа на крыше вагона.
— Которая из них твоя, дура?
— Которая мерцает. Видно, скоро закатится…
Вор осклабился:
— Опять ты не в духе! Что тебе еще надо? Мы их обдурили по первому классу. Хорошо, пацан попался из тех, кто с милицией не в ладах.
— Да, Митря, из Бухареста выбрались… Но боюсь, майор Дашку догадается, куда мы двинули, куда послать своих людей.
— А мне до лампочки! Лишь бы добраться до курорта. Напялим на себя заграничную робу, бородки отпустим, прикроем гляделки ставнями, такими, знаешь, величиной с фары, да нажмем на «данке шён»… Не станут же мусора трясти всю немчуру!
— Боюсь, Митря, что бы мы ни придумали, нас засекут в самом скором времени.
— С какой это стати?
— Больно уж ты у меня личность приметная…
— Иди куда подальше! Тыщу лет ментам не разнюхать!
— Дай-то бог, — вздохнул Беглый.
Вор заметил перстень на пальце Силе, и глаза его снова загорелись.
— Спрячь в карман, а то еще уронишь…
Они спрыгнули на ходу недалеко от Констанцы. Димок сразу двинулся к центру:
— Греби за мной, дура! Надо купить два чемодана и какое-никакое шмутье, чтобы не бросаться в глаза. Кто приезжает на море руки в брюки?
Набив чемоданы, они остановили такси.
— Томис-Север, — вальяжно бросил Димок шоферу.
— Ты опять с визитами, Митря? — шепнул Профессор.
— Там фатер — пруд пруди, все сдают. — Димок наклонился к шоферу: — Может, вы нам поможете?
— Сколько собираетесь жить?
— Недели три, может, месяц. Еще не решили.
— Понятно.
Таксист затормозил у бара «Лягушата» и дал короткий гудок. Смуглый кудрявый мужчина поставил на столик недопитый стакан и приковылял к ним на костылях — обе ноги у него были в гипсе. Шофер выгрузил чемоданы.
— Вот вам два квартиранта, господин Жорж.
— Не уезжайте, мы же должны еще договориться, — остановил его Беглый.
Калека широко улыбнулся:
— Договариваются со мной, но сдаю не я, а мама. Тридцать пять леев в сутки.
— Терпимо, — оценил Димок, — покажите комнату.
Они вошли в жилой дом по соседству с баром. Квартира оказалась на первом этаже, комната — с балконом.
— Порядок! — заключил Челнок. — Доктор, выдайте задаток.
Беглый положил пять сотенных купюр на краешек стола. Калека достал ключ.
— Парадное всегда открыто. У меня просьба, — он помялся, — если кто спросит, вы мои двоюродные братья. Понимаете, налог…
— Ясно, — сказал Беглый и протянул ему руку: — Тома Василеску.
— Жорж Стаматиу. Поэт. — И добавил извиняющимся тоном: — Профессия, никому еще не принесшая богатства…
Челнок тоже представился, пробормотав наспех придуманную фамилию, и тут же сменил тему:
— Несчастный случай?
Хозяин угостил их сигаретами, закурил сам и ответил:
