Современный самозванец [= Самозванец] полностью

– Ну, да за ум, да за расторопность и деньги берутся… Вы, милая Матильда Карловна, так и знайте, что за эту я дешевле ста рублей не возьму.

– Да побойтесь вы Бога! Ведь мне же ее везти надо, одеть.

– Ну, как знаете. Да вот и она! Даете сто?

– Дам, дам!.. Вот…

Вошла Клавдия Васильевна. Она была худа, бледна и печальна, но все еще очень хороша.

– Ну, что, нашли работу? – спросила ее Мила Ивановна.

– Нет, – отвечала она грустно. – Вы уж повремените… Завтра я наверно достану работу и через несколько дней с вами расплачусь.

– Полноте вам горевать! – добродушно заговорила Мила Ивановна. – Вот эта госпожа хочет взять вас к себе в Москву на постоянное место и жалованье положить хорошее и обещает, что если будут вами довольны, то и мне за вас уплатит.

– Я очень рада, – воскликнула молодая девушка. – Поверьте, вы мною будете довольны. Работать я умею и люблю. Но что же мне придется у вас делать?

– Видите ли, – отвечала Матильда Карловна, несколько смущенно, – я содержу нечто, вроде ресторана… У меня бывает много господ… Так вот, вам придется с несколькими другими девицами присматривать за порядком, прислуживать…

– Едва ли я могу, – проговорила печально Клавдия Васильевна. – Для этого нужны и ловкость и уменье…

– О, все это приобретется весьма быстро при самом деле, – возразила Матильда Карловна. – Так поедемте сейчас ко мне в гостиницу… Вы после хлопот, вероятно, голодны, покушаем, и вечером же со скорым поездом умчимся в Москву.

На другой день скорый поезд примчал их в Москву.

Был двенадцатый час утра, когда Матильда Карловна с Клавдией Васильевной ехали по неизвестным последней улицам Белокаменной.

На этих улицах господствовало оживление, сновали пешеходы, обгоняли друг друга экипажи.

Но когда пролетка, на которой они ехали, повернула в один из переулков, находящихся между Грачевкой и Сретенкой, Клавдию Васильевну поразило какое-то вдруг сменившее жизнь большого города запустение.

В переулке не было ни души.

В одноэтажных и двухэтажных домах, большею частью деревянных, в нижних этажах закрыты были ставни, а в верхних опущены шторы.

Изредка из некоторых окон как бы всполошенные звуками колес единственного въехавшего экипажа повысунулись женские фигуры в растрепанных прическах, с помятыми лицами и сонными глазами.

Иные были в ночных кофтах, а иные в еще более откровенных костюмах.

Все это очень поразило молодую девушку.

Пролетка остановилась по указанию Матильды Карловны у одного из двухэтажных домов.

Дом был каменный, с вычурными украшениями из алебастра и с выдающимся подъездом, с зонта которого спускался большой фонарь с разноцветными стеклами.

Заспанный лакей в одной жилетке отворил на звонок Матильды Карловны дверь.

Она с Клавдией Васильевной прошла на второй этаж и провела ее в отдельную, хорошо убранную комнату.

– Вот здесь вы и поселитесь, – сказала она. – Сегодня выходить на работу вам не нужно. Лучше отдохните, я сейчас вам пришлю кофе и завтрак.

Вскоре после ее ухода к Клавдии Васильевне вошла прехорошенькая и пресимпатичная брюнетка и принесла кофе и очень вкусный завтрак.

Девушки разговорились.

Клодина передала ей свою печальную историю.

– Ну, теперь все это миновало для вас раз навсегда, – утешала ее новая подруга. – Здесь житье привольное, – ешь, спи, наряжайся, а каждый вечер музыка, гости… А чтобы вам легче было привыкать, я вам сразу найду такого поклонника, который озолотит вас.

– Ах, что вы мне такое говорите… Мне этого вовсе не нужно… Я хочу делать свое дело… служить… работать…

– Эх, вы, горемычная! – продолжала брюнетка не то с жалостью, не то с презрением. – Ничего, я вижу, вы здешнего не понимаете. Ну, да ложитесь спать с дороги, – сказала она, увидав, что молодая девушка окончила завтракать и уже выпила кофе. – Вечером я зайду, там будет видно.

Постель была роскошна. В пружинном матраце она, как показалось ей, утонула. Свежесть постельного белья, пропитанного духами, приятно щекотало нервы.

Молодая девушка вскоре заснула, как убитая.

Спала она долго.

Когда она проснулась, в комнате было уже темно, а снизу слышалась музыка и какой-то неясный шум. Кто-то играл на фортепиано с аккомпониментом скрипки.

В комнату вошла та же самая брюнетка со свечою в руках, одетая по-бальному. В этом костюме ее красота выделялась еще более.

Клавдия Васильевна положительно загляделась на нее.

Вслед за брюнеткой явилась горничная. Небрежно поклонившись сидевшей на кровати Клавдии, она зажгла розовый фонарь, висевший в комнате, и свечи у изящного туалета.

– Ну, что, отдохнули? – спросила брюнетка.

– Совершенно… Я, кажется, спала очень долго…

– Да, – улыбнулась брюнетка, – почти двенадцать часов, теперь уже двенадцатый час ночи…

– Что вы говорите?..

– Ничего… Здесь только с этого времени начинается работа… Если не хотите больше спать, давайте я помогу вам переодеться и спустимся вниз… Там уже собрались гости… Слышите, какой содом пошел… Вот и увидите здешние порядки… Ведь и я была когда-то такая, как и вы…

– Хорошо, пойдемте… Спать я больше не хочу… – согласилась Клавдия Васильевна.

– Я сейчас вернусь, – сказала брюнетка и вышла.