Джозеф использовал те же самые слова, когда злился на Люси из-за Трампа. Поэтому он думал о ней и знал, что мать думает о своих последних и, скорее всего, безвозвратных отношениях с мужчиной, который изменял ей много раз, точно так же, как изменял своей первой жене, когда крутил шашни с матерью Джозефа. Этот человек положил конец ее супружеской жизни, не предложив взамен ничего такого, что имело бы смысл хранить.
– Ты ей сказал? – спросила мать.
– Нет еще.
– А когда планируешь сказать?
– Не знаю. Скорей всего, на выходных.
– Езжай к ней прямо сейчас.
– Не могу.
– Почему это?
– Потому что не могу.
– Потому что трусишь. Но здесь ты не останешься.
– Отлично. Вот спасибо.
– Потом можешь вернуться. Но сначала скажи ей.
– Мне надеть нечего.
– А вещи твои где?
– В стиральной машине.
На самом деле он несколько часов назад переложил вещи в сушилку. Никак эта одежда не облегчит его положения, разве что сядет настолько, что он не сможет в нее влезть, и даже тогда мать, наверно, погонит его на автобус прямо в халате.
На остановках он едва сдерживался, чтобы не выскочить из автобуса. Сидя внизу, вставал почти каждый раз, когда открывались двери. В голову приходили альтернативные планы: можно поехать к сестре, хотя та, скорее всего, не пустит его на порог, если узнает, почему он стучится к ней в дверь. Или к отцу – тому плевать на сыновние дела, и уже по одной этой причине оставаться у него будет невыносимо. Можно, конечно, пойти гулять на всю ночь. За время пути он получил три сообщения от Джез, но отвечать не стал. Она, похоже, возомнила, что их ночь в Лидсе стала началом длительных отношений. В первой эсэмэске спрашивалось: «Что завтра делаем?»
Он пожалел, что не курит. Пожалел, что почти не пьет. Пожалел, что не балуется дурью. Иначе забежал бы в угловой магазинчик или поискал дилера – глядишь, и время бы скоротал. Может, Люси уже ляжет спать, убей он побольше времени на поиск наркотиков. Ведь в ее районе дилеров не так уж много. Надо будет отправиться в Кэмден или типа того. Как бы выбрать, на что подсесть? Он погуглил «Лучшие наркотики» и обнаружил много полезных предложений. Особенно интересно по описанию выглядел кетамин. Джозеф встречал тех, кто его употребляет, но на деле плохо представлял, что это такое. В «Википедии» говорилось, что он вводит в трансоподобное состояние, а также снимает боль, успокаивает и притупляет память. Наглотаться бы такого средства прямо перед приездом к Люси, выложить все, что требуется, и рухнуть. Чтобы память отшибло. Но Люси-то не забудет. Нет, это не выход.
Ничего из этого он не сделал. Не вышел из автобуса, не наглотался наркотиков. Тем не менее к ней в дом он явился в трансоподобном состоянии. Никто бы не угадал, как он поступил и как поступит прямо сейчас. Она не спала.
У него был ключ, но он все равно постучался. Она осторожно приоткрыла дверь и при виде его расцвела широкой, нежной улыбкой.
– Я думала, ты не приедешь! Даже эсэмэску не прислал! Посеял ключ? Как я рада тебя видеть!
Она шагнула вперед, чтобы его поцеловать, но он ее остановил, и у нее на лице отразилось недоумение, сменившееся тревогой.
– Мне надо с тобой поговорить.
– Вот как, – только и сказала она, и выражение ее лица мгновенно изменилось.
Ей все стало ясно. Что еще могло быть предметом такого разговора?
Она провела его в дом, и он ей все выложил, даже не успев присесть. Поскольку она шла впереди, он говорил ей в спину, как раз в точку между лопатками. Не смотреть ей в глаза было последним шансом проявить трусость, и он им воспользовался. Лучше уж так, чем некоторые другие придуманные им возможности.
– Джез? – спросила она.
– Да.
Люси сидела на подлокотнике кресла и глядела на Джозефа. Он постарался выдержать ее взгляд.
– И что дальше?
Такого вопроса он не ожидал. Ему казалось, это рассосется как-то само собой, но нет.
– В смысле?
– Ты уходишь к Джез? Об этом ты собирался поговорить?
– Нет.
– Тогда что ты хочешь мне сказать?
Он определенно забыл, что Люси привыкла задавать вопросы в лоб.
– Разве это важно?
– Конечно.
– Чтобы ты, что ли, ну… понимаешь… просто об этом забыла?
– Нет, – ответила она. – Конечно нет. Какая разница, забуду я или нет, если ты все равно уходишь.
– Я не ухожу.
– Хорошо.
В какой-то блаженный миг он подумал: вот оно – в мире Люси достаточно сказать одно слово, «хорошо», и все возвращается к прежнему состоянию, но он слишком далеко зашел. По-плохому все было непросто, но все оказалось непросто и по-хорошему.
– Думаю, тебе лучше поехать домой.
Он не пытался спорить, да и возражений у него не нашлось.
