– Нет, я в пабе две порции добавила. И уже наполовину забалдела.
– Почему бы не забалдеть на вторую половину?
Она улыбнулась и, взяв Джозефа за руку, повела его на середину танцпола. Диджей крутил ремикс «Body Drop» – по сути, только партия ударных, нотка синтезатора и рэп, но на такой громкости звучало отпадно – жутковато и футуристично.
В основном народ просто подпрыгивал с поднятыми руками – ни на что другое места, по сути, не хватало. Люси пальцами описывала в небе какие-то фигуры и строила комичные гримасы Джозефу. А тот всеми силами старался не провалиться сквозь землю от стыда.
Кое-кто из их компании тоже уже танцевал; глядя на Люси, на танцпол потянулись и остальные. Все принялись копировать движения ее рук. Никто не глумился. Похоже, Люси только украсила собой этот вечер.
На именинный ужин Люси жарила курицу-гриль, а Джозеф между тем готовил мальчишек к визиту своей матери.
– Она не любит плохие слова.
– Какие конкретно? – спросил Дилан. – Матерные?
– Те, которые относятся к сексу и к туалету.
– Туалетная бумага? – съязвил Эл.
– Не о том речь, ты прекрасно знаешь.
– Туалетный ершик? – подхватил Дилан.
– Стульчак?
– Дамский туалет?
– Мужской сортир?
– Заткнулись на минуту, – приказал Джозеф.
Мальчишки подчинились. Люси подумала, что это и полезный, и гнетущий опыт. Утешало лишь то, что он не зависит от мужского доминирования, ведь Полу такие воспитательные меры удавались даже хуже, чем ей.
– Каки, сраки, сиськи, письки, шишка, пофиг, нахер и так далее.
Мальчишки поняли, что лучше не смеяться, и на этот раз их серьезность стала просто невыносимой.
– А как по-другому сказать?
– Просто не заводите таких разговоров. У нас будет ужин. За столом никому не интересно слушать про ваши пенисы.
Люси хотела повторить слово «пенисы», чтобы немного разрядить обстановку, но решила, что это будет ребячеством, как ни крути.
– Еще какие запреты?
– А, да: чтобы никаких Иисусов и Христов.
– И «боже» нельзя?
– Только в самом крайнем случае. Вы же умные ребята. Я хочу, чтобы моя мама тоже это поняла.
– Слушайте, – сказал Эл. – Может, пусть Дилан поспрашивает у меня столицы мира? Я почти все знаю.
– Нет, умничать тоже не надо, – ответил Джозеф.
– Тогда я совсем запутался: что можно, чего нельзя, – расстроился Эл.
Кончилось дело тем, что битый час братья молчали, поскольку оба мгновенно запали на Грейс. Они бы никогда в этом не признались и, скорее всего, даже не понимали, что с ними происходит, но все признаки были налицо: стоило Грейс произнести хоть слово, как мальчишки заливались румянцем и смотрели ей в рот. Потом благоговейное молчание сменилось комичной услужливостью, преувеличенной вежливостью и – время от времени – повторением по слогам трудных в правописании слов, звучавших в беседе. Люси могла совершенно не беспокоиться по поводу вульгаризмов, за исключением пары случаев, когда мальчишки вставляли в речь длинные слова, дабы показать свою образованность.
– Мама, давай я буду расставлять тарелки попеременно? – спрашивал Дилан.
– ПОПЕ-РЕМЕННО, – подхватывал Эл.
И так далее. Джозеф закатывал глаза. Грейс веселилась.
А в это время Люси и миссис Кэмпбелл умильно наблюдали за происходящим. Как ни странно, они ведь оказались в сходной ситуации: их сыновья старались – хотя и с разной степенью успешности – понравиться женщинам. Придет время – и Дилан с Элом будут сидеть в чужой кухне и прикидывать, как произвести впечатление на тех, которые вольны их принять или отвергнуть. Быть может, и Люси окажется рядом. Она почувствовала легкий укол надвигающейся паники. Перед ней замаячили важные обязательства и отношения, выбранные не ею самой. Она прониклась благодарностью к Грейс и ее матери, которые хотя бы стремились к сближению. Не иначе как этому способствовал ее возраст: они, по всей видимости, рассчитывали, что лет через пять им уже не понадобится сюда захаживать.
– Мы с тобой берем одно препятствие за другим, – сказал ей ближе к ночи Джозеф.
Он что-то читал в телефоне. Люси без удовольствия дошла до середины книги.
– Что ты имеешь в виду?
– В эти выходные пообщались с моими друзьями и родственницами. Это уже немало. А я познакомился кое с кем из твоей компании… Ну, короче.
– Препятствий больше нет, – заключила Люси.
– Разве что мой папаша. Но ты с ним не поладишь – с ним вообще трудно иметь дело, да это и не обязательно.
– А ты до сих пор не знаком с моими родителями, хотя там аналогичная история.
– Ну вот и разобрались. Разложили все по полочкам.
– Я валяюсь в постели с двадцатитрехлетним парнем, который шарится в телефоне, а сама читаю нудный роман, выдвинутый на Букера. Что пошло не так?
– Брось ты эту книгу.
– Я всегда дочитываю до конца.
– Зачем?
– Затем… Если хоть раз дать себе послабление, это может войти в привычку.
– Выходит, ты всегда читаешь скучные книги?
Она засмеялась:
– Стараюсь этого избегать.
– Наверно, плохо стараешься.
