Через полускрытую створку они вошли во внутреннее пространство, которое напомнило квадратный двор за галереей Лю в тысяча девятьсот девяносто третьем году. По бокам тянулись крытые коридоры, вправо и влево от которых расходились двери, ведущие в другие помещения комплекса. Вероятно, некоторые из соседних зданий служили фасадами особняку Лю. Прямо напротив них через резную раму открывался живописный вид на Темзу. Сам двор был оформлен как сад: повсюду в горшках стояли растения и деревья.
В его центре Ин Лю рисовал пейзаж с изображением реки, держась лицом к ней и спиной к вошедшим. На картине уже появились лодки и полоса воды, нанесенные на холст простой черной тушью. Волна дежавю накрыла Джоанну. В прежнем потоке событий они с Ином и Аароном тоже беседовали в похожем дворике среди мольбертов и прочих инструментов любого художника.
Она пожалела, что их визит нарушил царившую здесь умиротворенную атмосферу. Ин услышал их шаги, спокойно поместил кисть в стакан с водой, вытер руки тряпицей и лишь затем обернулся, ничуть не удивленный появлению гостей. Хотя его глаза на мгновение задержались на Нике.
– Привет, пап, – улыбнулся Джейми. – Нам нужно поговорить.
Ин казался старше, чем помнила Джоанна, – около шестидесяти, тогда как в прошлый раз выглядел чуть за сорок. Возраст добавил седины в волосах и углубил грустные морщинки на лице в резкие, словно от ножа, линии, в остальном же глава семьи Лю почти не изменился и был по-прежнему привлекательным и серьезным.
Ин слегка склонил голову, будто под весом тяжкого груза, и негромко сказал:
– Я знаю, почему вы здесь. Потому что общались с Астрид и теперь хотите предотвратить грядущую катастрофу.
Ин принес низкий столик и несколько деревянных стульев, которые стояли в крытом проходе. Джейми нырнул в чайный магазин и вернулся с подносом, нагрузив его керамическими чашками и бронзовым заварником в виде птицы. Из носика-клюва струился пар, а хвост сворачивался в ручку.
Опустив ношу на стол, Джейми поместил очаровательный чайник на подогреватель, под которым зажег свечку, чтобы поддерживать воду горячей. В черном металле имелись прорези, через которые проглядывало отражение пляшущего огня, оживляя существо. Это казалось символичным, ведь фениксы тоже появились из пламени.
Стульев на всех не хватило, поэтому Джоанна и Аарон устроились на скамье с видом на Темзу прямо над крутым спуском. Эта часть здания нависала над рекой, коричневатая мутная вода бурлила между деревянными опорами под ним. В соседнем строении к берегу прямо с балкона тянулась лестница – видимо, для путешествующих на лодках и доставки товаров, как предположила Джоанна.
Темза служила настоящим водным трактом для крытых брезентом барж, которые перевозили грузы в коробках и тюках, для весельных лодок с пассажирами, для маленьких суденышек с ржаво-красными парусами и для пароходов с цилиндрами труб, изрыгавших в воздух черный дым. В отдалении один огромный корабль как раз уходил за горизонт, скрываясь из виду.
Аарон проследил за направлением взгляда Джоанны и прокомментировал:
– Сейчас закат эпохи парусного флота. В течение десятилетия будет становиться все меньше управляемых ветром судов. Хотя баржи продержатся чуть дольше. – Он кивнул на одну из них.
На противоположном берегу реки в доках суетились толпы народа. Моряки, пассажиры и торговцы толкались возле множества кораблей и лодок. Мысль о том, что через полтора века там все будет застроено жилыми домами, казалась странной. Вытягивая шею, Джоанна наклонилась вперед в попытках высмотреть объект своего времени дальше к западу.
– Можешь поверить, что Тауэрский мост сейчас еще только строят? – тихо спросила она у Аарона, пока остальные придвигали стулья и рассаживались за столиком. – А Хрустальный дворец до сих пор стоит? – Ей всегда хотелось взглянуть на это чудо архитектуры собственными глазами.
– Нужно вернуться на несколько десятилетий назад, чтобы увидеть его во всем великолепии, – отозвался собеседник.
По привычке Джоанна вцепилась в колено, чтобы ощутить под пальцами грубую ткань юбки, предотвращая бесконтрольную попытку переместиться, как научил Аарон. И… ничего не почувствовала, так как больше не могла путешествовать во времени, вынужденная оставаться в нынешней эпохе из-за наруча.
Тяжело пыхтя и громко топая, к ним подковылял Фрэнки и с усилием запрыгнул на скамейку. Джоанна погладила мягкий мех и висячие уши пса, внезапно ощутив приступ меланхолии. Может, грусть навеял исчезнувший корабль исчезающей эры, а может – мысль, что эту хронологическую линию способна сменить другая, если они не справятся…
Бульдог перелез через Джоанну, чтобы обнюхать Аарона. Тот едва заметно улыбнулся, разглядывая пса, и заморгал, словно сам не ожидал от себя проявления дружелюбия.
Что странно, Фрэнки тоже не выказал ни малейшей враждебности к Оливеру, в отличие от хозяина и всех остальных. Неужели помнил отголоски эмоций из прежнего потока событий? Помнил, что раньше Аарон входил в круг друзей?
