– Ага, терпеть не могу совещания, где приходится вечно уступать друг другу, – согласился Том настолько серьезно, что Джоанна едва не пропустила ухмылку, которую он адресовал Джейми.
Тот слегка покачал головой, однако едва сдержал собственную улыбку и даже в сумерках отчетливо покраснел, а чтобы перевести тему, сообщил единственной неосведомленной среди них спутнице:
– Семьи то враждуют между собой, то мирятся. По-настоящему долго тянутся распри только между несколькими родами: Оливерами и Хантами, Новаками и Найтингейлами, Гриффитами и Арджентами.
Внезапно Том насторожился и вытянул шею, высматривая что-то впереди. Остальные тоже различили звуки вечеринки вдалеке: громкий смех и нежную струнную музыку. Между стволами деревьев и через листву пробивался свет.
– Интересно, а что случится, если Ханта поймают на территории Оливеров? – задумчиво проронил Том.
Рут поморщилась.
– Лучше не попадаться.
Ее губы, покрытые голубой помадой в тон маске, изогнулись в отчетливую арку уголками вниз.
В детстве Джоанна тоже обладала умением Хантов прятать предметы в карманах пространства. Но эти способности все слабели, пока не сменились незарегистрированным даром, который бабушка велела хранить в тайне ото всех, даже от Рут. Даром, который оказался запретным.
Не считая своего признания Нику на барже, раньше Джоанна обсуждала свою принадлежность к неизвестной семье только с Аароном.
Тогда они стояли в прихожей квартиры, где укрывалась его мать. Солнце садилось, бросая золотые лучи на его ангельски красивое лицо. И Джоанна задала вопрос, который раньше не смела озвучивать даже мысленно: «Я не из Хантов, верно?»
Потому что среди монстров принадлежность к роду определялась способностями, а она больше не обладала даром прятать предметы.
«По человеческим меркам вы действительно являетесь родственниками, – сказал тогда Аарон. – Ты любишь их, а они любят тебя».
Но по меркам монстров это было не так, и он знал это с той самой ночи, когда они встретились, – с того мгновения, когда оказались достаточно близко, чтобы он увидел цвет глаз Джоанны.
Аарон обладал редким среди Оливеров даром и мог не просто отличать монстров от людей, но и определять принадлежность к конкретной семье. После подтверждения этих способностей общей комиссией Эдмунд отвел сына в камеру с особым пленником и дал поручение от королевского совета: убивать каждого с такими же запретными силами. Такими же силами, как у Джоанны.
И когда они встретились, Аарон был обязан уничтожить ее – как пытался поступить его отец. Либо хотя бы передать гвардейцам. Однако вместо этого оберегал от других членов своей семьи, пойдя против воли самого совета монстров. Спасал много раз.
«Кто же я такая?» – спросила тогда Джоанна, желая узнать хоть что-то о своем даре, который отличался от тех, которыми обладали члены двенадцати семей Лондона.
«Не знаю, – ответил Аарон и посмотрел на нее так пристально, что дыхание перехватило. – Знаю только, что тебе нельзя приближаться ко мне, если удастся предотвратить нападение и изменить хронологическую линию. Нельзя мне доверять. Я не буду помнить, сколько ты для меня значила».
Возвращаясь к настоящему, Джоанна прикоснулась к маске, желая убедиться, что та плотно прилегает к лицу. Впереди деревья наконец начинали редеть, открывая взглядам огромную оранжерею и сады – а также костюмированную вечеринку в полном разгаре.
– Вау, – невольно восхитилась Рут.
– Поражает воображение, – согласился Джейми.
Источником света, который просачивался через листву, служил мерцающий купол оранжереи, которая соединялась с особняком переходом из позолоченного стекла. Расстилающиеся перед ней сады в регулярном стиле удивляли красиво оформленными тропинками, вьющимися между низкими стенами живой изгороди. Повсюду висели гирлянды, озаряя своим призрачно-белым сиянием поздно распустившиеся цветы георгинов.
Однако внимание привлекал в первую очередь сам маскарад. Оливеры казались настолько же прекрасными, насколько были опасными – как и запомнила их Джоанна.
Ее взгляд перепрыгивал с одного гостя на другого. Одна женщина щеголяла в длинном белом платье со шлейфом, похожем на подвенечное, а когда обернулась, то оказалось, что маска у нее изображала череп одного оттенка с нарядом. Другой танцующий, мужчина с угольно-черными волосами, явился во внушительной бронзовой маске, отделанной изысканными ажурными полосками и без прорезей для глаз. Затем внимание привлекла девушка в блестящей короне с вуалью и в платье из позолоченных перьев. Среди приглашенных сновали лакеи с подносами, предлагая бокалы шампанского.
Компания вторженцев направилась к открытой лужайке. Рут сделала глубокий вдох, когда они приблизились ко входу в сад – изящно перевитой арке – и прошептала:
– Ну что, бросаемся в логово льва? – Голос кузины прозвучал нервно: даже бабушка не осмеливалась заявляться на вечеринку врагов без приглашения.
