Оливия кивнула. Она не видела лица Сирк, но могла легко представить, как ее губы растягиваются в самодовольной ухмылке. Оливия искренне желала, чтобы Кловер не допустили в жестокие руки Сирк. Брюнетка могла быть несносной, проявляя чудовищную изобретательность в своих играх, и Оливия ощутила это на собственном заде, который регулярно подвергался настоящим пыткам.
Она стояла в углу роскошно обставленной алой спальни Сирк. Оливия держала руки за головой, и ее тело было полностью обнажено. Она была у Сирк рабыней, и когда бы темноволосая красотка ни пожелала ее услуг, срывалась хоть посреди ночи, чтобы удовлетворить свою госпожу.
Сначала Сирк приказала ей раздеться, после чего Оливия должна была упасть на колени и лизать носки ее туфель. После этого фантазия Сирк разгулялась настолько, что она приказала своей рабыне отправиться на балкон и раздвинуть пошире ноги, чтобы соседям, которым вздумается наблюдать за Оливией, было лучше видно, как она ласкает себя. Оливия дрожала и негодовала. Одно дело заниматься такими играми среди проверенных друзей, но выставить себя на потеху стороннего зеваки? Однако она быстро преодолела смущение, после чего возбуждение захлестнуло ее очередной волной.
Как только Оливия ощутила приближение оргазма, на балконе появилась Сирк, которая наградила ее увесистой пощечиной и назвала шлюхой.
Оливия выдержала ужасную порку в спальне, так что ее вой был слышен на всю округу. Теперь брюнетка загнала ее в угол, приказав повернуться лицом к стене. Оливия не могла видеть того, что происходит, но догадывалась по стонам и охам, что Сирк мастурбирует.
– Ну же? Говори!
В голосе Сирк была слышна похоть.
Оливия вдруг ощутила пресыщение. Хотя Сирк была во всех отношениях идеальной партнершей и Оливия не могла жить без тех эротических игр, которые они устраивали, временами она ее просто не выносила. Она считала, что Сирк перегибает со своей ролью непобедимой госпожи. У этой женщины не было понятия об изысканности и вкусе.
– О да, – ответила Оливия. Она говорила низким покорным голосом, решив выдержать роль рабыни до конца. – Она очень легко согласилась, причем я уверена, что она догадывается, ради чего ее приглашают. Она словно создана для подобных игр, хотя и так неопытна па первый взгляд.
– Здорово! – хрипло ответила Сирк. – Я предвкушаю тот момент, когда смогу испытать ее, потому что мне по вкусу ее тело. Мне очень хочется попробовать ее в деле.
Оливия вдруг ощутила тревогу, и ей захотелось повернуться.
– Разве не Лукас должен выполнить эту задачу? Она так привязана к нему. Пусть ее первое испытание пройдет… по мягкому сценарию.
– Какая неженка! – Сирк говорила строго, хотя Оливия слышала по голосу брюнетки приближение катарсиса. Она представила ее стройные ноги, разведенные в стороны, и Сирк, с бешеной скоростью ласкающую свою аккуратно подстриженную киску.
– Фрэнсис наверняка позволит мне присоединиться, – говорила Сирк. – Я уверена, что так и будет. Мне достаточно пообещать ему хорошее зрелище.
Оливия решила, что ей тоже необходимо присутствовать при испытании, однако теперь ее мысли больше занимало настоящее. Хотя она и не видела, что происходит у нее за спиной, она живо представляла всю картину.
Сирк раскрыла бедра, касаясь пальцами своих влажных губ и забавляясь с крошечной пуговичкой клитора. Из ее влагалища вытекает сок. Оливия хотела бы оказаться лицом к своей любовнице, а еще лучше – лицом к ее возбужденной киске, чтобы насладиться ее пульсирующими горячими губами.
Мелодия звонка входной двери отвлекла Оливию, нарушив ритм движений Сирк. Та выругалась по-испански, не скрывая того, что неожиданные гости довели ее до бешенства.
– Кто это может быть в такой час? – возмутилась она, расстроенная тем, что у нее только что украли оргазм.
Оливия тоже понятия не имела, кто скрывается за дверью, но догадывалась, что беспокоить Сирк может только член их узкого кружка. Обычные люди в это время крепко спят.
– Открой дверь, рабыня! – приказала Сирк. В ее голосе больше не звучало раздражения. Она снова превратилась во властную императрицу.
Оливия опустила руки и повернулась. Ей хотелось прикрыть свою наготу, но Сирк резко остановила ее, когда та потянулась за одеждой, висевшей на спинке стула.
– Иди так!
Оливия остановилась в нерешительности и собиралась уже протестовать, но перспектива появиться, в чем мать родила перед человеком, стоящим за дверью, вдруг захватила ее воображение. Она представила, как расширятся от удивления глаза незнакомца, как его взгляд немедленно затуманит похоть, когда он увидит ее большую грудь. Сразу после спора она по приказу Сирк нарумянила соски, а ее киска была красиво подстрижена. Впечатление от ее наготы будет еще полнее, когда она повернется задом, демонстрируя персиковую кожу, украшенную красными толстыми полосами.
Что может подумать непосвященный?