Конечно, в отчете, который пошел ,, наверх ", об этом корабле сообщили, как о прорвавшемся муляже, но что именно пришло мятежникам пока оставалось загадкой. Одно можно сказать определенно, это не детские рождественские подарки. Если корабль был набит игрушками наподобие телеглаза, то скоро дороги могут стать непроходимыми для бензовозов. Но сейчас им и возить-то нечего. Годовой запас горючего полностью ликвидирован. Конечно, около завода еще лежит месячный запас угля, но насколько придется его растянуть пока неизвестно.
О сроках восстановления шахты и изготовления уничтоженного при взрыве оборудования никто не давал определенных прогнозов. Но все, кто высказывались по этому вопросу, сходились во мнении, что тагам, даже мирным, не место в забоях. Взгляды насчет дальнейшей судьбы работавших на шахте людей в основном разделились. Одна часть командиров считала, что шахтеров надо расстрелять после окончания ремонта, другая предлагала не откладывать и сделать это прямо сейчас.
Ревя дизелями, колонна вышла из западных ворот и, набирая скорость, двинулась по дороге номер один. Тем, кто еще провожал ее взглядами, могло показаться, что никто не в состоянии остановить этот грозный стальной поток... Сама дорога дрожала от тяжелой уверенности - от мощи моторов, многих тонн брони и сверхпрочной стали. Оставляя за собой густой дымный шлейф, колонна шла, как олицетворение силы, и лишь в душе ее командира тихо играла печальная музыка... Скоро исчезнут из вида форты наружного пояса, и вся эта мощь превратиться в жалкую цепочку целей на фоне огромной унылой картины, выполненной в блеклых тонах.
Степ вызвал по связи командира бензовозчиков : ,, Бочки газу, газу и газу ! Газу до пола !! ", - добавив, в придачу, пару теплых фраз уже с тремя восклицательными знаками.
Тридцать лет назад ханурийские дорожники безвозмездно построили эту и многие другие магистрали, в помощь братскому народу дружественной Тагирии. Когда-то здесь лежал прекрасный асфальт, но дорогу уже давно разбили танки, а колесная техника только довершала разгром. Одно время магистраль пытались ремонтировать, и первые двадцать километров можно было проехать довольно быстро, а колонне приходилось спешить.
На двести километров, которые по хорошему асфальту бензовозы могли преодолеть за два с половиной часа, по графику давалось десять, и это считалось почти пределом. Ухабы, подъемы и полуденная жара сильно замедляли движение, поэтому средняя скорость колонн на дороге номер один не превышала двадцати километров в час.
Но и на других магистралях скорость, как правило, оказывалась не выше. Армейская лексика не знала ругательства, которое бы не применялось водителями при описании дорог Тагирии, и на это имелись веские основания.
Двадцать лет прошло с тех пор, как мятежники начали великую минную войну. В нее оказались втянуты полчища саперов и бесчисленные своры поисковых собак. Через три года их усилия стали малоэффективны. Это произошло после того, как мятежники начали посыпать дороги смесью из пыли металла и взрывчатки. Миноискатели и собаки часто оказывались бесполезны, так как на некоторых участках признаки минирования приняли сплошной характер. Два года единственным средством против мин оставался танковый трал. Он и привел в негодность асфальтовое покрытие дорог, упростив донельзя работу диверсантов.
На горизонте замаячило полное поражение в минной войне. Тогда положение спасла техническая новинка - колесный трал. Это была сверхпрочная машина робот, ведущая впереди себя тяжелый двухосный колесный каток. Она выдерживала взрыв противотанковой мины под любым из своих колес и прямой удар тандемного кумулятивного боеприпаса тяжелой противотанковой ракеты. Трал двигался впереди колонны, проверяя дорогу. Саперы, едущие за ним в броневике, корректировали курс и следили за исправностью его систем.
Квалификация бензовозчиков не позволяла выдерживать минимальные интервалы на большой скорости, но пока с этим еще можно было мириться. Сначала им предстояло преодолеть первый подъем. Потом, на спуске, двигатели получат передышку, хотя-бы короткую. Первый подъем начинался с четвертого километра. Он начинался плавно, почти незаметно, с одного градуса, и, постепенно увеличиваясь, продолжался до двадцатого, затем спуск и опять подъем.
Пока все шло нормально. Хотя двигатели залитых доверху бензовозов порядком поизношены, они держали почти шестьдесят километров в час на прямой передаче. На руководящий треп ушло слишком много времени, и теперь Степ ломал голову над тем, как отыграть каких-нибудь полчаса.
Температура воздуха продолжала расти, и задача, которую поставил перед собой Ник, стала представляться ему все менее осуществимой. На семнадцатом километре в наушниках прозвучал вызов командира бензовозчиков : ,, Капитан, у четверых - сотня, переходим на седьмую ". ,, Понятно, Арч ", - ответил Степ.
