— Завтра и узнаем, — резко отрезал Кенси, окончательно разозленный таким фривольным общением майора. — Разведка принесла мне свежие данные и у меня появились планы на вашу новинку. Но запомните, майор. Мое слово здесь, на этом корабле — закон. МЕГ-114 пойдет с ними ведущим. И у вас с операторами есть ночь, чтобы донести эту идею своим ТИСам.
Кабинетный майор от резкой смены тона ошарашено замер, словно уткнулся в стену. А Кенси отдал техникам последние распоряжения насчет машин и поспешил удалиться из ангара. Столичные «гости» всегда выводили его из себя.
***
Джарефу Кенси не спалось. То ли от напряжения последних дней, то ли от вечернего разговора с присланным штабистом. Безрезультатно проворочавшись пару часов в койке, генерал решил таки прогуляться по кораблю. Вдруг сон придет, а может и мысль какая полезная заглянет.
«Белый шторм» пребывал в гиперпрыжке уже пять часов, и до пункта назначения оставалось примерно столько же. Кто-то во флоте считал, что ускорить время перемещения в пространстве уже невозможно. Строились новые теории, проводились бесконечные расчеты на симуляторах, создавались новые прототипы двигателей и экземпляры топлива. Но добиться нового качественного скачка технологий больше не получалось.
Даже то, что сейчас имеет ОКФ было однажды случайно понято студентом старшекурсником на общественной вечеринке. Где под совместное веселье и спиртное молодой ториец шутки ради решил рассказать несколько принципов работы прыжковых двигателей. Никто не думал, что во всей разномастной компании найдется один непризнанный гений, который по пьяным заплетающимся словам и схемам на салфетках сможет достроить рабочую модель. И тем более никто не полагал, что эта модель сразу же заработает.
Как-то так в ходу Федерации появились первые корабли, не зависящие от портальных колец и гиперстанций. Но даже нынешние улучшенные десятилетиями двигатели не шли ни в какое сравнение с последними разработками торийского флота. За все время службы Кенси надеялся, что ему не прикажут гоняться за кем-то из них. Особенно за торийским флагманом, который одним своим видом и шестикилометровым размером вызывал у генерала «Белого шторма» оторопь и немое восхищение.
Кенси видел «Стремительный» всего пару раз на учениях, а его командира столько же на совещаниях. И если первая встреча двадцать лет назад его просто впечатлила, то после второй генерал посчитал что торийский вице-король с его кораблем просто вечный. Время почти не изменило командира, а «Стремительный» все так же рассекал просторы космоса, как в прошлом веке. Дерзки белый, неприступный, и непробиваемый корабль, который невозможно ни догнать, ни захватить. По роду своей профессии Кенси пытался однажды придумать, как бы он одолел этот флагман с его командиром, но быстро понял, что никакими современными средствами «Стремительный» не победить. Он просто лучший во всем флоте. И никакой «Белый шторм» с его единственным лучшим МЕГом, пускай даже в одиночку перебившим сопровождение последнего рокконианского флагмана, просто не справятся.
Кстати о сто четырнадцатом…
Кенси задумчиво притормозил в коридоре около лифта, а потом свернул в него и отправился в ангар к боевым машинам.
Что-то тянуло его к механоидам и жгло чувство незавершенности. Обычно генерал редко когда позволял себе заходить к молчаливой и бездушной технике. Все распоряжения экипажу он отдавал с командирского мостика, а за стабильностью работы мог следить с камер наблюдения. Но сейчас бессонница требовала прогулки, и безлюдный ангар хорошо подходил для этой цели.
Выйдя из лифта, Кенси неспешно направился через тамбурную зону. Мозги требовали разгрузки, и кто-то мог посоветовать старому генералу лучше прогуляться по тихим коридорчикам с иллюминаторами, специально предназначенными на борту для подобного отдыха. Или предложил бы отправиться в тренажерный зал, где бойцы устроили себе собственную незадокументированную зону отдыха с гамаками и единственной парой живых растений в кадках. Ему родной экипаж даже музыку бы подобрал и прогнал всех мешающих вояк прочь, но… в преддверии очередного боя Кенси потянуло именно к машинам.
Тусклое освещение все так же создавало на телах механоидов жуткие тени. А застывшие тела, казалось, могут вот-вот зашевелиться и выйти из сгорбленных поз. Страшная вообще-то картина для неподготовленного зрителя. Особенно если знать, что это не просто скафандры, которые оживают только с оператором внутри, а сложные роботы, удерживаемые в стазисе только около своей стойки.
