— «Командир! Тут перепады. Кажется, мы сейчас опя…»
Файл прервался.
Полиморфы на мостике переглянулись, а Марин молча запустил следующий про хронологии файл, обозначенный как отдельная загрузка, а не запись с прямого эфира.
— «Говорит командующий корабля «Сэн-Нроу» Виено ли Санрас. С момента всплытия прошло четыре часа. По неизвестным причинам у нас поврежден маршевый двигатель и не проходят силовые сигналы в управляющее ядро. На данный момент неизвестно, удастся ли техникам вновь запустить хотя бы системы жизнеобеспечения корабля. Поэтому я делаю эту запись на свой планшет. Корабль дрейфует неподалеку от планеты в зоне ее притяжения. По нашим расчётам, мы выйдем на критическую высоту через девять часов. После нее корабль войдет в неконтролируемое падение. Без запуска маршевого двигателя нам не выйти за ее притяжение. А все силы экипажа пока брошены на починку хотя бы ядра. Скорее всего, придется устраивать экстремальную посадку… Корпус корабля цел. Система автоматической стабилизации и приземления тоже в порядке. Если посадка пройдет успешно, то без энергии мы еще продержимся около трех месяцев. За это время, по прогнозу, мы должны успеть починить ядро и двигатель. Но… я делаю эту запись с иной целью.
Мы успели сделать снимки поверхности. Буду краток. Мы засняли город. Остатки руин безошибочно указывают на направление улиц, форму зданий и расположение кварталов. Фотографии прилагаются. Мне понадобился архив для сравнения. Совпадения слишком велики. А информация секретна. Не знаю, дойдет ли этот файл до Престола, но… мы нашли Ланию».
А далее только фотографии, сравнения, наложения примеров один на другой и вероятность ошибочного мнения.
— Что такое эта Лания? — спросил Кайр, выражая общее задумчивое мнение.
Марин не ответил. Вайон тоже не знал, что сказать. В его памяти не было даже похожего названия планеты. Чья она? Что с ней случилось?
— Давай дальше, — сказал Джас, и Марин запустил запись уже прямого эфира с мостика.
— «Да! Работает!»
Ему вторили радостные восклицания многих голосов. Восторженные, счастливые. Только сухой тихий голос командира прервал общее счастье.
— «Картинку на экран».
Долгая тяжелая пауза была лучшим объяснением накатившей тревоги. Лишь после обреченного молчания тихий голос напомнил:
— «Командир, мы не успеем починиться. Двигатель поплавился».
— «Знаю».
— «Каков ваш приказ?»
— «Готовимся к посадке».
— «Но помехи исходят от самой Лании… Если мы сядем, то…»
— «То мы не разобьемся», — жестко отсек командир.
— «Но ведь пробой…»
— «Выполнять!»
— «Командир! Слушайте! Нам нельзя туда! Перепады фона слишком велики! Эта частота воздействует на наше сознание. Я, как медик, не могу предсказать как оно поплавит наши мозги. Но как человек я против нашего спуска. Мигрени у экипажа усиливаются. Вы сами знаете. У меня уже три десятка под успокоительным за последние часы легли. Еще двадцать под анестезией! К дъеркам такую посадку! У меня места в отсеке кончаются».
— «Будете складывать в каютах».
— «Вы серьезно!? Оно всех выкосит!»
— «Те, кто останется, те будут чинить корабль».
— «Но они не в состоянии даже…».
— «Предлагаете просто позволить нам упасть?! Ничего не делая?»
— «Командир! Приближается новый всплеск!» — заорали в тревоге.
— «Только не снова… Тушите ядро! Пока не накрыло! Живо!»
И следом, почти без паузы, словно два кадра намертво склеило по случайности в электронных мозгах системы:
— «…Критическое состояние! Мне тяжело удерживать!»
— «Командир, ядро запущено».
— «Активируйте реверсивные двигатели! Выравнивайте корабль!»
— «Сейчас полетаем… Эй, парни! Гляньте, что могу!»
— «Синдо, сядь немедленно! Пристегнись!»
— «Не! Так прикольно же. Я лечу! Эй! Йооохо….»
Смех оборвался с хриплым треском.
— «Синдо!!!»
— «Уберите его с экрана!» — заорали с надрывом в истерику.
— «Только не я!»
— «Сам убирай, я занят!»
— «Придурки, отвалите от меня!»
Грохот трясущейся конструкции доносился даже по записи. Кто-то орал в такт. Кто-то вопил и молился. Слышался дребезжащий стук чьих-то зубов. А кто-то истерично смеялся. Пилот, возможно, это был он, продолжал сажать корабль.
— «Найро, отчет!» — взрыкнул командир.
— «Высота пять километров. Двигатели нестабильны. Перепады мощности. Перегрев. Держу горизонт. Ищу пригодную поверхность. Впереди плато. Направляю курс. Тяжело… Ааа!»
Еще один хруст и удар.
— «Не отвлекайся!»
— «Но на экране…»
— «Найро! Отчет!»
— «Я не хочу…» — пискнул в надрыве пилот.
— «Говори», — тихо и жестко приказал командир.
Сторонний фон, многоголосье шума, как на дешевой ярмарке. Голоса, смех, свисты, чужие песни. Сиплый вздох пилота.
— «Высота четыре километра… Держу корабль. Упор на правый двигатель. Доворот. Нет-нет-не…. Держу, стой. Тихо… Высота три пятьсот».
— «Ровнее. Говори ровнее».
— «Я пытаюсь. Мы падаем. Энергии достаточно. Но двигатели барахлят. Еще просадка. Высота два восемьсот».
— «Дотянем до плато?»
— «Да… Ай…Не знаю. Простите. Не могу ничего поделать. Высота два километра».
— «Без паники. Тише, Найро».
Слезный всхип и жалобный голос.
— «Мне страшно, командир! Я не хочу туда… Можно, я…»
— «Не оборачивайся», — жестко отрезал он.
