О португальских Борхесах едва лиЧто вспомню – о растаявших во мракеРодах, что мне тайком былые страхи,Пристрастья и привычки передали.Почти не существующие звенья,Уже недостижимые для слова,Они – неразличимая основаИ смены дней, и праха, и забвенья.Пусть будет так. Исполнились их сроки:Они – прославленный народ, которыйПесков и волн одолевал просторы,На Западе сражаясь и Востоке.Они – король, затерянный в пустынеИ уверяющий, что жив поныне.<p>Луису де Камоэнсу</p>
Года без сожаления и местиСломили сталь героев. Жалкий нищий,Пришел ты на родное пепелище,Чтобы проститься с ним и жизнью вместе,О капитан мой. В колдовской пустынеЦвет Португалии полег, спаленный,И вот испанец, в битвах посрамленный,Крушит ее приморские твердыни.О, знать бы, что у той кромешной влаги,Где завершаются людские сроки,Ты понял: все, кто пали на ВостокеИ Западе земли, клинки и флагиПребудут вечно (в неизменном виде)В твоей вновь сотворенной «Энеиде».<p>Девятьсот двадцатые</p>Круговращенье созвездий не бесконечно,и тигр – лишь один из призраков наважденья,но, не встречая нигде ни случая, ни удачи,мы считали, что сосланы в это бездарное время,время, когда ничего не могло родиться.Мир, трагический мир был далеко отсюда,и нам предстояло найти его в прошлом:я сплетал убогие мифы о двориках и кинжалах,а Рикардо[85] мечтал о своих табунах и загонах.Кто мог подумать, что завтра вспыхнет зарницей?Кто предвидел позор, огоньи нещадную ночь Альянса?Кто бы сказал, что история хлынет на перекрестки —наша история, страсть и бесчестье,тóлпы, как море, гулкое слово «Кордова»,смесь реальности и сновиденья, ужаса и величья!<p>Ода, написанная в 1960 году</p>
