Дэвид приходит в себя в кафе, которое находится посреди выжженной солнцем безжизненной пустыни, в компании незнакомых ему парней и девушек. Никто из них не помнит, как они здесь оказались и почему. Все их попытки найти выход заканчиваются неудачей. Жара и голод постепенно стирают все рамки цивилизованности, разбавляя отчаяние людей накатывающим на них безумием, которое находит свой выход, когда Дэвид обнаруживает письмо от человека, создавшего это место. В письме говорится, что их похититель всё это время был одним из них, и только когда они убьют его, только тогда они смогут покинуть пустыню и вернуться домой. Но так ли это на самом деле?
1.
Дэвид очнулся на горячем шершавом полу. Лёжа на спине, он почувствовал как что-то сильно пекло ему голову, в горле пересохло, а ко рту подступала тошнота. Открыв глаза, он увидел перед собой яркий жёлтый свет, полностью заполнивший всё окружающее пространство. Воздух был тяжёлым, душным, вязким, Дэвиду казалось, что кислород какими-то сгустками, едва просачивается ему в лёгкие. Не в силах повернуть голову, он с трудом смог различить во всплывающих, сквозь водопад света пятнах, деревянный потолок. Тело оцепенело, не отвечая на сигналы к движению, глаза болели и слезились. От нарастающего волнения, зрачки хаотично задвигались из стороны в сторону, в ушах нарастал приглушённый высокий шум.
«Где я?»
Он попытался подняться, но тело его не слушалось. Дэвид запаниковал, ему хотелось кричать, звать на помощь, но вместо привычного баса, изо рта раздался лишь жалкий сухой хрип. В едва задействованные мышцы, тут же хлынул поток крови, и их накрыла волна покалываний. Дэвид будто принимал ванну из иголок, он скривился и застонал. Но был рад тому, что чувствительность постепенно стала к нему возвращаться, а вместе с ней возвращался и контроль над телом.
Путём титанических усилий, кряхтя и ноя в процессе, Дэвид перевернулся на живот. Он внимательно оглядел помещение. Это было кафе, типичной расстановки с общим залом, где находились столы, стулья, диваны, и стойкой, за которой кассиры принимали заказы. Только кассиров не было, не было и официантов, не ходил по кафе суровый администратор, в приступе бешенства пуская слюну на свой выглаженный малиновый галстук и разрывая тишину, выкрикивая угрозы в адрес безответственных подчинённых, не явившихся на работу. В кафе полностью отсутствовал весь рабочий персонал. Кругом находилась только бессознательно валяющаяся повсюду необработанная клиентура в лице парней и девушек. Они лежали, кто где попало: на столах, диванах, кто-то пускал слюни на пол, как несколько минут назад это делал Дэвид.
«Они мертвы? — на него накатила волна паники»
«Нет» — Дэвид стал озираться по сторонам
«Этого не может быть, это не может быть оно»
Внимание Дэвида привлекла обугленная стена возле стойки.
«Что здесь происходит?» — Дэвид оглядывался по сторонам в поисках ответа на свой вопрос, но не находил его.
Постепенно шум в ушах затихал, и ему на смену приходила непривычная давящая тишина.
«Слишком тихо» — Дэвид взглянул на окно, из которого солнце, сквозь мутное стекло, посылало яркие обжигающие лучи ему в голову
Дэвид поморщился. Он ненавидел тишину. Шум города Инишио никогда не смолкал, и всегда был гарантией того, что в их маленьком мирке не происходит ничего ужасного, ничего, что может вызвать приглушённое молчание разъедающего душу страха. Тишина, которой Дэвид с детства боялся как монстра, спрятавшегося в детской комнате, в темноте ночи, и выжидающего, когда его жертва высунет ногу из-под одеяла, чтобы вцепиться в неё своими острыми склизкими клыками.
Мышцы ныли от боли, спину кололо, голова кружилась, но Дэвид нашёл в себе силы приподняться и встать на колени. В голову тут же будто ударил гонг, к горлу подступила тошнота, он зажмурился, и непрерывным темпом начал сглатывать слюну, пока тошнота не отступила. Краем уха он услышал, как вокруг начали просыпаться остальные.
«Они живы. Слава Богу, они живы»
Послышался скрип половиц, кряхтение, вздохи и сложно различимые вопросительные реплики. Дэвид взглянул на них: кто-то, как и он несколько минут назад, не мог встать и тупо пялился в потолок, кто-то, пошатываясь, стоял на четвереньках, предпринимая неудачные попытки подняться. Девушка в поношенном сером платьице, сидела в углу и светлыми беспокойными глазами, на бескровном измождённом лице, испуганно озиралась по сторонам.
— Пустыня… Не ходите в пустыню… — тихо бормотала она себе под нос.
«Пустыня? — недоумевал Дэвид. — О чём она?»
