— Быть может, у нас нет иного выбора… Я бы не хотел, — в его голосе звучало смирение, — чтобы мои действия воспринимали как честолюбие, пагубную жажду власти, и в то же время преступной робостью с моей стороны будет отказаться. Причём это преступление будет не столько против меня самого, ибо я не питаю желания править, сколько против моего народа… Изначально, я решился писать экзамен с тайной надеждой потерпеть на нём поражение. Возможно, именно поэтому я не написал его настолько хорошо, как мог бы… Я не испытываю ни малейшего желания облагать себя бременем власти, и в то же время чувство долга заставило меня предложить себя народу. На мгновение, когда только объявили результаты, я был счастлив, ибо думал, что второе место освобождает меня от этого, но… — Кархан страдальчески вздохнул. — Судьба оказалась беспощадна.
В глазах экзаменатора промелькнуло лёгкое раздражение; ещё сильнее оно стало, когда он заметил, что все остальные поверили принцу и теперь смотрели на него с уважением. Некоторые даже восклицали:
— Принц, вы — мой герой!
— Воистину, именно такой дракон и достоин занять императорский престол. Тот, который этого совсем не желает!
— Уже за такую речь его высочеству… Нет, его мудрейшеству можно подкинуть один или два балла, или сколько ему не хватило до первого места…
Экзаменатору неприятно было слушать эти восторженные восклицания. Он был старым, опытным драконом, а потому прекрасно видел, насколько надуманной была речь Кархана; и в то же время она была достаточно выверенной, чтобы в ней нельзя было так сразу найти слабое место. Дракон замялся. Неужели им действительно придётся поменять своё решение? С жалостью он посмотрел на Суна… И удивился, когда заметил, что в глазах юной обезьянки не было ни капли огорчения или злости. Напротив — она испытывала облегчение, как будто и вправду не желала власти! Когда экзаменатор это понял, горечь его стала ещё сильнее. Помявшись, он сказал:
— Не тебе решать Кархан… И не нам. Его мудрейшее величество предложил экзамен, он же им и заведует.
— Я уверен, что мой отец, стоит ему только услышать мои доводы, примет верное решение, — с лёгким, почти незаметным нахальством в голосе заметил Кархан. Он уже чувствовал за собой расположение народа, а потому решил немного уколоть экзаменатора, который как будто только и делал, что вставлял ему палки в колёса. Последний заметил это и нахмурился.
— Его мудрейшество прибудет через пару минут, — заметил дракон в синей мантии. — Тогда дело и решится.
Кархан кивнул. Вскоре среди зрителей и учёных повисла оживлённая тишина. Драконы шептались и с нетерпением ожидали прибытия императора. Сун неуверенно сминал свой хвост. Сир Ву стоял возле него и казался совершенно непоколебимым.
— Ты не хочешь быть императором, Сун? — вдруг спросил он тихим голосом.
— Я… — Сун замялся.
— Если нет, — спокойно сказал кролик. — Прошу тебя меня простить.
— Простить? — удивилась обезьянка. — О чём вы говорите?
Но не успел сир Ву ответить, как раздался крик:
— Там, смотрите!
Все драконы посмотрели в небо и увидели, как со стороны дворца приближается маленькая чёрная точка. Вот она спикировала вниз и присела на землю неподалёку от обсидиановой стелы. Драконы немедленно замолчали и согнули свои лапы. В их глазах засияло благоговение. Все они смотрели на чёрного дракона в чёрной же мантии, старого, немного даже дряхлого, но обладающего неописуемым величием. Это был он… Великий и мудрейший император Крест.
Герой восстания! Победитель Великой Матери! Основатель их империи. Их… Всё.
Неторопливо, он приблизился, и все снова поразились, когда увидели ясное сияние его глаз и услышали глубокий, но приятный и как будто нежный голос:
— Вы закончили, Рарх?..
— Нет, вашей мудрейшество, — ответил экзаменатор в золотистой мантии. — Возникла проблема.
— Ох, проблема? — непринуждённо спросил Крест.
Рарх кивнул и поведал ему недавние события. Крест его выслушал и посмотрел сперва на стелу, затем на Кархана и на Суна; наконец его взгляд опустился на «сира Ву», который стоял возле обезьянки.
Глаза чёрного дракона стали стеклянными.
Кархан уловил момент и, думая, что последний размышляет, заговорил:
— Вы же меня понимаете, отец? Не может быть, чтобы нашим народом правило, и уж тем более учило его животное! Ни один дракон никогда этого не примет.
Крест молча прошёлся вперёд.
— Ты постарел, Кэ Ру, — спокойно заметил белый кролик.
Император всех драконов кивнул… А затем согнул все четыре лапы и поклонился.
— С возвращением… Мастер, — раздался его глубокий голос.
И наступила тишина. Драконы, которые с нетерпением ожидали решения его мудрейшества, оторопели от удивления. Все их мысли как ветром унесло. Растерянные, они смотрели, как император согнул все четыре свои лапы и наклонил голову перед обыкновенным беленьким зверьком… Что происходит? Они не понимали.
